Чтение онлайн

— Коли останусь я в Нави, будь женою моей, — сказал, да ответить я не успела.

Наклонился Кощей еще ниже и коснулся губами моих губ. Знала я раньше мужскую ласку, да только так нежно и бережно никогда никто меня не касался. Так хорошо на душе не становилось лишь оттого, что человек вот он, рядом стоит, и меня к себе прижимает.

Тут ноги мои совсем подогнулись, темень перед глазами начала вставать от слабости. Увидала я вдалеке крылья Горыныча, но чуяла, что сейчас без памяти наземь повалюсь. Прошептать успела:

— Буду, буду твоей женой.

Потом подумалось — хорошо, что сейчас согласилась, а то вдруг передумает Кощей? А потом мрак меня окутал тяжелый и беспросветный.

Просыпаться тяжело оказалось — голова болела, будто конь меня в затылок лягнул. Присела я, глаза продрала кое-как и огляделась. Сразу узнала избушку Яги и поняла, что лежала на широкой лавке. Неподалеку на полу, на подстилке соломенной, Кощей сидел, на стену опираясь. Дышал тяжело, в окошко смотрел и думу думал невеселую. Заметив, что очнулась я, улыбнулся и подняться хотел, но сил ему не хватило.

А я пуще прежнего бояться за него начала, аж руки задрожали. Сама хотела к нему подойти, да и меня ноги не слушались. Что же это такое приключилось? Неужто оттого такая слабость, что приказывала я земле и дубу на острове? А что же тогда Кощей чувствовал, когда дно озера углублял? Ужас-то какой! И это теперь я всегда, получается, так буду лес чувствовать?

Глаза прикрыла, задышала ровнее и успокоилась. И правда земля снова ко мне ластиться начала, как щенок игривый. Каждое дерево, каждый куст ко мне ветви тянул, русла рек и ручьев по земле стелились лентами длинными, и все жило, дышало, только мы с Кощеем тут угасали, но все вокруг питало нас обоих своей жизнью.

Может, я бы и еще чего интересного разглядела, но скрипнула дверь и вошла Яга в избу. На меня одобрительно посмотрела, при взгляде на Кощея только цыкнула. Как повернулась она к столу широкому, так меня даром обдало: держала она в одной руке перо жар-птицы, в другой — иглу. Встала перед двумя мисками с водой и что-то тихо прошептала. Еще раз на царя глянула, он ей кивнул — вроде как дело делать позволил.

Ведьма тогда иголку над пером докрасна нагрела, потом бросила в одну из чашек. Тогда боль от тела моего отступила, ранка от иглы вмиг затянулась, но такая слабость накатила, что казалось, еще немного — и помирать. Тогда вынула Яга иглу из миски, снова раскалила и в другую чашку бросила. Тут то мне и стало хорошо. Это что же, получается, в первой миске мертвая вода была, а во второй — живая? Как ни гадай, а выходит, что так.

Кощей тут же на ноги вскочил, покачнулся немного, Ягу поблагодарил и за дверь выскочил. Я хотела за ним пойти, тоже подняться решила, но у меня так ловко не вышло: покачнулась я, голова кругом пошла, и пришлось обратно на лавку сесть.

— Не спеши, отдохни. Кощей-то к такому уже привычный, а тебе еще опыта поднабраться надобно, — Яга мне сунула кружку с отваром травяным. — Да все ж теперь, когда двое вас, хранителей закона Нави, обоим проще будет, не придется уж царю так сильно страдать. На двоих ношу свою разделите.

Вот оно как, значит.

— А что с Милавой и Еремеем? — я встрепенулась, и вспомнив, как девочка, которую я с самых пеленок нянчила, со мною поступила, такая злость взяла, что за косу захотелось Милаву оттаскать.

Заметила мою злость Яга и только усмехнулась.

— То Кощею решать, но думается мне, велит он им поработать на благо леса. А уж как — не ведаю.

Отвара в кружке уж половина осталась, у меня по всему телу легкость разлилась такая, что хоть пляши, но с лавки подниматься я еще поостереглась. Да и вопросов к Яге изрядно накопилось.

— Скажи, Яга, а отчего пошла легенда, будто девиц Кощей похищает, коли не нужны ему были на самом деле девки? — спросила глупость какую-то, а знать хотелось и про Навь, и про то, как игла волшебная устроена, и про много еще чего.

— Оттого, что война великая между навью и людьми началась, когда Кощей украл прекрасную девицу, дочь правителя дальней страны Византии. Полюбил он ее, когда в столице того царства бывал. Так и эдак к ней сватался, но отказывала она ему всякий раз. Тогда он и решился: сюда ее привез, чтобы красоту леса Навьего показать, да только не любы ей были ни шелка, ни злато-серебро. Но Кощей все надеялся, что полюбит и она его, коли дольше рядом пробудет, — говорила Яга, а у меня сердце болело, будто ножом по нему водили — неужто Кощей другую любит? — Перепугались тогда люди, подумали, что станут жители Нави и других людей похищать. Была война, и длилась до тех пор, пока не понял Кощей — одни наряды и добры молодцы-красавцы на уме у его любимой, что не она — судьба его. Приходил он ко мне потом и каялся — говорил, как не понял сразу, что пустая та девица, хоть и красавица. Тогда вернул он ее родителям и договор подписал, а сам зарекся не жениться никогда. И если случалось, что какая-нибудь молодая девица в Черный лес попадала, отправлял ее с глаз подальше — ко мне, али к Лешему или Водяному.

Яга замолчала, я отвар травяной допила и призадумалась. Кое-что понимать стала, и тут же идеи свои ведьме выложила.

— Выходит, птицы вещие потому и не говорили Кощею, что его ждет, чтобы он и меня куда подальше не отослал?

Яга рассмеялась — сухо и хрипловато — и кивнула с улыбкой довольной.

— Вот теперь вижу, что подходящая невеста ему досталась.

От слов таких мои щеки краской залились, и сомнения душу тревожить стали: одно дело при смерти клятвы друг-другу шептать, и совсем другое — исполнять их, уже в добром здравии будучи. А ну как передумает Кощей — скажет, ошибся, не надобна ему такая невеста? А я уж всякого ему на том острове наговорила?

Но не успел страх меня охватить. Вернулся Кощей в избу, Яга тут же вышла куда-то, сказала, что за травами. Царь рядом с лавкой на колени опустился и ладони мои своими накрыл.

— Ну что, Ядвига. От слов своих не отказываешься? — спросил, и я клясться готова — голос его на мгновение дрогнул. — Будешь моей женой?

У меня от радости сердце испуганной пичужкой в груди забилось. Я и ответить не могла — боялась, что голос совсем сорвется. Кивнула только, Кощей большего и не надобно — подхватил он меня на руки, по избе закружил и целовал долго, хоть и казалось мне, что те минуты сладкие как одно мгновение пролетели.

С трудом оторвался царь от губ моих, веселым взглядом сверкнул и молвил.

— Пойдем, царица моя будущая, суд вершить. Твоя Милава воспитанница — тебе и решать, как ее наказать надобно.

И в бочке меда ложка дегтя бывает, и в сладостную минуту может печальная мысль вклиниться. Хотелось мне без забот и тревог еще хоть немного в объятьях сильных понежиться, но делать нечего, надо идти.

Думала, поставит меня на землю Кощей, но он из избы на руках вынес. Перед домом Яги собрались и все наместники, и другие лесные жители — и полуденницы с полуночницами, и шишиги, и русалки, и перевертыши, и птицы вещие. Последние хитро переглядывались, да по лицам видно было, как собою и работой своей довольны — особенно Гамаюн гордился, грудь выпятил и поклон щегольской отвесил.

У леса, рядом с кострищем потухшим, стояла, поникнув, Милава, а рядом Еремей. Он кругом озирался, да дивился всему, что видел. Позади них стоял Змей, и хоть в человечьем он был обличии, да тягаться с ним ни у Милавы, ни у Еремея охоты не было.

Только тут меня Кощей на траву опустил. Милава в мою сторону подалась, но тут рука длинная меня от нее закрыла. Девица назад от страха дернулась и чуть не упала, Еремей ее вовремя удержал.

Повернула я голову, и конечно же, Жердика заметила. Кивнула ему благодарно, но руку все ж попросила убрать. Милава на меня глаза подняла, слезами наполненные, Еремей же мрачно смотрел и хмурился.