Чтение онлайн

Микаэль едва заметным кивком подтвердил мои мысли. Офигеть. Вот ведь артист.

– Спасибо, Кай… – прошептала я, с благодарностью посмотрев на мужа.

Он с нежностью вытер остатки слёз с моих щёк и чмокнул в носик.

– Всё для тебя, родная, – отозвался он и задал вопрос, который поставил меня в тупик: – А теперь объясни, чем вы тут занимались, когда я подошёл.

– Э-э-э, ну, мы тут это, занимались диагностикой! – выдала я, краем глаза замечая, как сильно побледнел Теодор.

– Не понял, – бровь Кая взметнулась вверх.

– Ну… я просто проводила психологическую диагностику. Знаешь ли, тесты. Психологический тест на доверие, – с честным лицом заявила я, наблюдая, как округляются глаза у Лонгерина, Микаэля и Теодора. Рокси в замешательстве склонила голову набок, а лизун так и оставался в позе неподвижной статуи с красными ушами, сверлящей глазами траву.

– В смысле? – уточнил муж.

– Есть такая проверка: если ты хочешь понять, доверяешь ли какому-нибудь человеку, то надо повернуться к нему спиной и падать назад, ожидая, что он тебя подхватит. Теодор меня поймал, так что всё отлично. Я осознала, что доверяю своему телохранителю, и очень этому рада. Такие тесты на Земле – это вообще обычное дело, – заверила я мужа.

Рокси отвернулась и с невозмутимой рожицей отошла от нас подальше, но по тому, как подрагивали её ушки и затряслись бока, я поняла, что она просто давится от смеха.

– Ну, допустим, – муж сделал вид, что поверил. – Но зачем этот раб, – махнул он на лизуна, – хватал тебя за ноги?

– Так он их держал, чтоб не скользили! – невинно захлопала я ресничками.

Рокси вцепилась зубами в траву и из её груди вырвалось несколько похрюкиваний. Поняв, что не в силах удержать рвущуюся наружу истерику, киса уткнулась носом в землю, подрагивая лапами и изображая из себя охотника за кротами.

– А зачем он при этом их целовал? – вкрадчиво задал коварный вопрос Кай.

– Целовал? – «искренне» удивилась я. Эх, какая актриса во мне погибает. – Нет, ну что ты. Тебе показалось. Он с меня просто пылинки сдувал.

Рокси не выдержала и рванула куда-то от нас зигзагами, подбив на неровной траектории пару слуг, Микаэль отвернулся, пряча улыбку, Лонгерин прикусил губу, а Теодор застыл в полной растерянности.

– Пылинки, значит, – снисходительно посмотрел на меня муж.

Вроде не сердится. Наоборот, в глубине васильковых глаз танцуют смешинки. Он что, совсем меня не ревнует? Даже как-то немного обидно стало. Вот она – женская логика.

– Угу, – кивнула я, изо всех сил сохраняя серьёзное выражение лица.

– Что ж, теперь он будет втягивать носом пыль в другом месте, – заявил Кай. – Рэм, Феникс, уведите этого раба и подготовьте бумаги на его выбытие и продажу, – кивнул он оборотням на лизуна. – Чтобы к обеду его здесь уже не было, – отдал он приказ таким тоном, что было понятно: спорить бесполезно.

Да и не хотелось, если честно. Было лишь желание отмыть чужие подсохшие слюни со своих ног и забыть про всю эту неприятную ситуацию.

Охранники скрутили убитого горем лизуна, который зашёлся в истерике с криками о прощении и помиловании, и утащили его куда-то в замок, а к нам с озера вернулась Рокси – вся мокрая и с невозмутимой рожицей. Видимо, приступ смеха её уже отпустил.

– А теперь, родная моя, мне предстоит наказать ещё одного человека, – ровным голосом обратился ко мне муж, и пояснил: – Тебя.

– Качельками? – наивно предположила я, раз вопрос со столбами, по словам Кая, был закрыт. Вопрос «за что?» я даже задавать не стала, мне до такой степени было всё равно.

– Нет, по-другому, – лицо Кая напоминало непроницаемую железную маску. Что сейчас на уме у этого Терминатора – вообще непонятно. – Ты без спроса отменила мой приказ и отчитала меня перед слугами. Ты хозяйка этого замка, но мужчина тут всё-таки я. Видимо, иногда мне придётся напоминать тебе об этом, – заявил мой генерал, не обращая ни малейшего внимания на раздавшийся предупредительный рык пантеры.

Я не успела охнуть, как он дёрнул меня на себя, сжал в объятиях и впился в рот поцелуем.

А, ну да, такое наказание – это ж практически уже наша семейная традиция. Пора бы привыкнуть.

Его тёплые губы уверенно накрыли мой рот, а бархатный язык настойчиво ворвался внутрь, лаская и подчиняя. На глазах у застывших слуг он словно доказывал свою власть надо мной.

Я расслабилась и подумала, что этим публичным поцелуем всё дело и ограничится.

Но как же я ошибалась…

Когда я поняла, что замыслил мой благоверный, то дёрнулась в попытке освободиться, но он прижимал меня к себе настолько сильно, что рыпнуться не получилось. Разъединить наши губы, чтобы выразить протест, – тоже. Это было всё равно, что отпихнуть от себя каменную глыбу.

Поэтому всё, что мне оставалось, – терпеливо ждать, пока он наиграется со мной своей магией и отпустит, как сытый кот полуобморочную мышь.

Нет, с одной стороны, это было довольно приятно. И не просто приятно: от его действий у меня отключался мозг, уплывая куда-то за пределы нирваны. Настойчиво и методично Кай направлял в моё тело потоки сладкого огня, которые растекались по венам, собираясь в пульсирующий комок внизу живота.

Но, с другой стороны, он делал всё это прилюдно и принудительно, и мне было страшно даже подумать о том, как всё это выглядит, и понимают ли слуги, чем сейчас занимается Кай. Как никогда раньше я почувствовала себя его пленницей.

Ритмичные движения его тёплого напряжённого языка имитировали действия его мужского органа во мне и одновременно подстраивались под темп горячих вихрей, скользящих у входа в лоно и проникающих внутрь.

Его сильные руки не дали мне выгнуться дугой и удержали на месте, когда он прошёлся мягким пламенем по самой чувствительной точке – клитору. Дыхание перехватило, а ноги моментально подкосились, и я бы упала, если бы не находилась в плену мужских объятий. Моя реакция заинтересовала Кая, и он сосредоточился именно на этой части тела, сводя меня с ума.

Муж гасил своим ртом мои судорожные полустоны, которые помимо воли рвались из груди, и с довольным блеском в глазах продолжал это коварное наказание до тех пор, пока я совершенно не потерялась во времени и пространстве. Низ живота прошила острая молния оргазма, горячими бабочками вспорхнувшая по позвоночнику до самой макушки, и всё тело наполнилось плотным туманом эйфории.

Когда стихли последние сладкие судороги, Кай оторвался от моих губ и немного ослабил объятия.

Мои руки тряслись, колени подкашивались, дыхание было таким прерывистым, словно я совершила марафонский забег. А судя по тому, как пылали огнём мои щёки, они сейчас сравнялись цветом с ушами лизуна.