Чтение онлайн

Покормив щенка, Зоя отрезала несколько кусков хлеба и заставила себя съесть их с маслом и медом. Затем сварила какао и села за кухонный стол, еще помнивший их с Франсуа восхитительные трапезы.

Она думала о дяде Уильяме и о том, что он рассказал ей накануне. Услышав слова гадалки на набережной, мать приняла их за пророчество. Пророчество гибели, ожидающей ее дочь. Мать была убеждена, что в будущем над ее невинной дочерью нависнет некая сила, грозящая Зое неведомой опасностью. Боже мой, это же сказка про Спящую Красавицу и прялку злой колдуньи!

Со временем тревога заставила мать окутать дочь волшебным плащом. Мантией из иллюзий и полуправд, фантазий и снов, иррациональных страхов. И повсюду видеть опасность. А поскольку она была матерью, и притом нежно любимой матерью, ее влияние на Зою стало зловещим…

Зоя подняла глаза, удивленная тем, что в комнате стемнело. Должно быть, она просидела в одной позе с самого утра. Она окоченела, ныли спина и ноги. Зоя встала и подошла к окну. Солнце село, на горизонте горела лишь яркая полоса заката. Потом сквозь окно пробился лунный луч и лег на стол как серебряная шпага.

Она смотрела в сгущающуюся темноту, пытаясь связать разрозненные мысли воедино и прийти к какому-то выводу. Я шла по дороге, проложенной моей матерью, сказала она себе. Мать звала, и я шла. Я встала на эту дорогу, когда была девочкой. Превратившись в девушку, я попыталась найти свою тропу. Но теперь я взрослая, я ее нашла и не сверну в сторону.

И внезапно дорога впереди озарилась бриллиантовым сиянием. Без секунды задержки, без следа страха, испытывая лишь чудесное, блаженное ожидание, она сняла трубку и набрала номер Франсуа.

Леонора вынула из шкафа маленький красный чемодан, положила туда зубную щетку, пасту, щетку для волос, расческу и ночную рубашку. А потом задумалась.

Франсуа подошел и встал в дверях.

— Тебе помочь?

— Чистые носки, чистая майка, чистые трусы, смена обуви, — процитировала Леонора. — Ты всегда так говоришь, папа. А зубные принадлежности я уже взяла.

— Когда я должен заехать за тобой в воскресенье? — спросил он.

— Мелани сказала, в четыре. А ее мама и папа говорят, что тебе придется остаться на чай и пирожное.

— Понял. — Франсуа улыбнулся ей, почувствовав прилив любви и нежности. — Кажется, твоя Мелани — хорошая подруга.

Леонора подняла глаза и сказала:

— Да.

Франсуа надеялся, что острый детский инстинкт все же не позволит девочке проникнуть в глубину терзавших его мрачных мыслей. Возможно, единственным светлым пятном в его душе было удовольствие от того, что в последнее время Леонора часто гостила в полной семье. У Мелани были мама, папа, брат и сестра. В их доме царили шум и суета. Франсуа часто казалось, что Леоноре неуютно и одиноко с ее грустным, вечно озабоченным отцом.

— Ты очень аккуратная девочка, — сказал он, следя за дочкой, тщательно укладывающей свою одежду.

— У меня очень старая голова, — ответила Леонора.

— Странное выражение, милая, — улыбнулся Франсуа. — Но ты права.

— Так говорила Зоя.

Руки Леоноры на мгновение замерли, а потом снова взялись за работу.

— Ага, понятно. Ну, значит, Зоя права.

Леонора стремительно обернулась:

— Ты сказал «Зоя». Громко!

Франсуа вздрогнул:

— Да.

Леонора села на край кровати, наклонила голову и потерла руками колени.

— Папа…

— Да?

— Зоя придет на Рождество?

У Франсуа упало сердце. Этого он не ожидал.

Он сел рядом с Леонорой:

— Радость моя, не уверен.

— Я хочу, чтобы она пришла. А ты хочешь, папа? — страстно выпалила Леонора. — Хочешь или нет?

Он не мог говорить.

Леонора повернулась и обняла его. Не ища утешения, а даря его. Франсуа чуть не задохнулся от нежности.

— О, chйrie, — пробормотал он.

— Ты спросишь и увидишь, что она скажет?

Франсуа вздохнул.

— Папа!

Раздался звонок в дверь. Они вместе спустились по лестнице. Франсуа нес чемоданчик. Она обернулась и посмотрела на него. В ее глазах был все тот же вопрос. Вопрос, на который Франсуа в глубине души уже ответил. Несколько часов назад, в конце бурной и бессонной ночи.

В ухе Зои отдавались длинные гудки. Она стояла, прижав трубку к лицу и уже зная, что никто не подойдет. Шли минуты. Она представляла его где-то в пути. На мотоцикле или в метро. Бредущим пешком. Подходящим все ближе и ближе.

Сквозь гудки прорвался звонок в ее собственную дверь. Крепко спавшая, Эль заворочалась и коротко тявкнула. Затем тревожно прислушалась и встала.

— Франсуа! — крикнула Зоя. — Франсуа!

Она опрометью бросилась к двери, едва не споткнувшись о щенка. Сквозь стекло Зоя увидела высокую черную фигуру, и от радости у нее защемило сердце. Подхватив Эль, чтобы та не выбежала на улицу, она открыла дверь, свободной рукой втащила Франсуа внутрь и подставила лицо для поцелуя.

— Ох, моя бедная девочка. Моя бедная израненная девочка, — прошептал он, глядя на ее бледное лицо, измятую одежду и взлохмаченные волосы.

— Нет, нет. Не израненная. Меня больше не тошнит.

Он медленно отстранил ее:

— Что-то случилось. Что-то совершенно новое.

— Да.

— Скажи мне. Что бы это ни было. Милая, ты знаешь, что теперь можешь доверять мне.

Зоя положила ладони ему на грудь:

— Я впервые поняла, кто я такая и кем хочу стать. — На лбу Франсуа выступила испарина. — И все из-за тебя, Франсуа, — тихо добавила она. — Я должна сказать тебе спасибо.

Он не сводил глаз с ее лица.

— Спасибо? Мне? Я ведь чуть не убил тебя!

Она медленно покачала головой:

— За то, что ты поехал со мной, когда я собралась к дяде. За то, что только твое присутствие и твоя забота позволили мне понять свое прошлое, которое было для меня тайной. За веру в то, что ты всегда будешь со мной. Эта вера помогла мне понять, почему все так сложилось в настоящем. И увидеть дорогу в будущее.

— Слава Богу, слава Богу, — прошептал он, привлек Зою к себе, поцеловал и не отпускал, пока они не задохнулись.