Чтение онлайн

«Надеюсь, ты помнишь, что Заколдованный лес не принимает мужчин».

— Одежду свою постирать хочу. Не могу же я разгуливать в таком виде.

Белая кожа, крепкие мышцы, не надутые уродливые бугры, а красивый сухой рельеф.

Колдовать в этом новом состоянии было сложно, ребенок рос и вытягивал из нее силы, но Эйлис все равно взмахнула рукой, прошептав заклинание. Пятна с туники принца исчезли, складки на ткани разгладились.

— Не стоит благодарности, — поджала она губы и подумала с раздражением: «А теперь давай одевайся скорее».

— О, спасибо, — Дорн скосил на фею хитрый взгляд и закинул чистую тунику на плечо, продолжая сверкать обнаженным торсом. — Душно тут у вас.

Душно?

Время к осени близится, и дождь недавно прошел — это душно?

А пожалуй, и правда душновато.

Наблюдая за тем, как эльф поигрывает выпуклыми мышцами груди, Эйлис потянулась к горлу и расстегнула несколько верхних пуговок платья: ох, и жарко вдруг стало.

— Покажешь мне свое королевство?

Фая кивнула, завороженно любуясь аккуратными кубиками пресса и круглой ямкой пупка. Внезапно очень сильно захотелось принести принца в жертву.

* * *

— Здесь вы живете?

Появление мужчины, тем более обнаженного до пояса, вызвало на центральной поляне настоящий фурор.

Пока, запрокинув голову, незваный гость Заколдованного леса таращился на дерево-исполин, феечки таращились на него с этого самого древа, шептались и переглядывались.

— Это… фикус?

Да, это был гигантский фикус, и он ничуть не уступал размерами священному дубу, под которым они зачали ребенка. Ствол дерева — широченный! — словно состоял из множества переплетенных канатов. В тени кроны раскачивались на ветках эдакие круглые шалаши, сферы из сухих прутьев. Домики фей.

— Жилых деревьев в Заколдованном лесу несколько, — Эйлис не нравилось, какими взглядами соседки смотрели на ее спутника. — Ты бы прикрылся, — заметила она как можно равнодушнее, а в мыслях, негодуя, добавила: «Бесстыдник!»

И куда только подевалась его хваленая скромность? Раньше, во время их ночной прогулки по лесу, краснел и выпрашивал у нее одежду, а теперь поглядите на него: ничего не стесняется, всю свою мужскую красоту выставил напоказ.

Видимо, прочитав что-то на ее лице, Дорн лукаво улыбнулся уголками губ и еще шире расправил плечи.

У-у-у, бесстыдник!

* * *

— Ты, наверное, устал с дороги? — участливо спросила Эйлис, и глаза Дорна просияли. Обрадованный ее вниманием, он охотно закивал.

— Отдохнуть бы тебе после тяжелого пути, — продолжила фея все тем же ласковым, заботливым тоном. — Прилечь в постельку, накрыться одеялом, чтобы не замерзнуть.

Улыбка растеклась по губам растроганного принца: любимая о нем переживает, он ей небезразличен!

— Утолить голод и жажду, — перечисляла его спутница, и в груди теплело, рот наполнялся слюной. Завороженный нежным голоском, эльф активно кивал в предвкушении мягкой кровати и сытного ужина.

— Выспаться, покушать, напиться родниковой воды.

— Да-да!

— Ничем не могу помочь, — вдруг холодно отрезала фея и повернулась к дереву. — Но очень тебе сочувствую.

С этими словами она взмахнула черными изломанными крыльями и с трудом понесла свое грузное, беременное тело наверх, в тень пышной кроны. Достигнув одной из толстых веток, Эйлис тяжело перевела дыхание, после чего скрылась в круглом плетеном домике.

Дорн наблюдал за ней с чувством, будто на него выплеснули ушат ледяной воды. Только что его, фигурально выражаясь, щелкнули по носу. Поманили сладкой морковкой, чтобы поглумиться.

В лесу было сыро и зябко. Красуясь перед Эйлис без туники, принц изрядно продрог. Пока губы складывались в обольстительные улыбки, зубы отбивали дробь от холода, а пустой желудок скручивали болезненные спазмы.

«Возьму и назло ей замерзну насмерть. Вот прямо здесь, под этим фикусом, — сердито думал эльф, стоя под деревом с задранной головой. — Проснется утром, стерва упрямая, выглянет из своего шалаша, а тут я лежу, синий и холодный. Сразу поймет, кого потеряла, расплачется, волосы на себе рвать начнет от горя, а будет поздно».

Фыркнув обиженно, он и впрямь уселся под фикусом и скрестил руки на груди.

Язва лесная! Гадюка ядовитая! Не женщина, а сухарь.

— Смотри-смотри, какой красавчик! — раздалось сверху.

Сначала Дорн услышал этот восторженный возглас, следом — смущенное хихиканье, а затем — и хлопанье крыльев. На землю, по обе стороны от него, опустились две девицы — блондинка и брюнетка. Феечки были очаровательны. Тонкие, изящные, с большими глазами и длинными черными ресницами, исключительные красотки, вот только их красота совсем не трогала за душу. Сердце Дорна надежно сжимала в кулачке другая прелестница.

— Откуда ты, одинокий путник? — спросила белокурая незнакомка.

— Что забыл в наших краях? — перебила ее темненькая подружка. — Заблудился или ищешь ночлег? Так оставайся у нас. Места хватит.

Обе девицы хитро переглянулись.

— Да, оставайся у нас. Слышали, ты голоден. Мы тебя и напоим, и накормим.

— И согреем.

В воздухе серебряным колокольчиком прозвенел дружный женский смех.

Краем глаза Дорн заметил, что Эйлис высунула голову из своего укрытия и теперь внимательно наблюдала за ними. Чувствуя на себе ее тяжелый, прожигающий взгляд, он выпятил грудь колесом и одарил крылатых кудесниц самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.

— А давайте!

* * *

Стараясь не привлекать к себе внимания, фея выглянула из окошка — и пришла в ярость.

Принц, этот шут гороховый, называющий себя отцом ее ребенка, сейчас обхаживал Лалу и Дессу, озаряя лесные сумерки сиянием своей идиотской улыбки до ушей. Вид у него при этом, к слову, был совершенно дурацкий, а улыбочку так и тянуло стереть с лица кулаком.

Ишь, лыбится! Довольный такой, словно ему подарок пообещали. Всего минуту назад увивался вокруг Эйлис, а стоило на горизонте возникнуть новым красавицам, тут же переключил свое внимание на них.

Ветренный, скользкий, ушастый клоп! Вот он кто!

Прищурившись, Эйлис мысленно запустила в него сосновой шишкой.

Негодуя, она снова спряталась в своем домике. Домик был крохотный, ходить по нему было нельзя — только лежать или сидеть, поэтому она села, прислонившись спиной к плетеной стене, и скрестила руки на груди.

Пусть делает что хочет. Он ей не интересен. Ни капельки. Ни чуточки. Вообще!

Осторожно Эйлис снова высунулась из окна.

Белобрысый гаденыш о чем-то с упоением рассказывал ее соседкам, а те в ответ заливисто смеялись и строили ему глазки. Любопытно, что такого забавного он им втирает? Ну, хотя бы тунику надел — и то ладно.