Чтение онлайн

К полуночи снег перестал. Было морозно и тихо. Вверху мигали далекие-далекие огоньки неведомых ему костров, а посреди черного неба висел большой круглый огонь — луна. Он встал, стряхнул с себя снег и привычно повел носом, втягивая запахи, потом побежал на плато.

Ему повезло: в отдалении от табуна нехотя слонялся молодой олень. Он вяло бил копытами, разгребая еще неглубокий снег. Пощипав немного, олень переходил на новое место.

Сын Дарки забежал с подветренной стороны и, часто припадая на снег, начал осторожно подкрадываться к оленю, не сводя с него взгляда. Каждая мышца молодого тела серого охотника налилась азартом и нетерпением. Ему казалось, что этот беспечный олень станет легкой добычей. В сыне Дарки уже проснулся настоящий волк — жестокий, хитрый, неутомимый и сильный владыка тундры. Но он был еще слишком молод… Когда до оленя осталось совсем немного, сын Дарки не сдержался и зарычал.

Олень встрепенулся, подпрыгнул и бросился бежать к стаду. Сын Дарки припустил за ним, забыв о пастухах, о собаках. Он бежал очень быстро, но олень бежал быстрее и вскоре достиг стада. Почуяв опасность, стадо всполошилось, в одйн миг сбилось в живой хрипящий клубок. Стуча рогами, олени понеслись к людям.

Сын Дарки растерялся. Но едва он остановился, как услышал громкий лай сторожевых собак и гортанные крики пастухов. Вдруг он увидел, что к нему бегут черные собаки. Роли поменялись — теперь сын Дарки вынужден был спасать свою шкуру. И он понесся во все лопатки назад. Сын Дарки бежал так, как никогда не бегал до этого.

Убедившись, что волк один, собаки еще с большим азартом начали преследовать незадачливого охотника. Впереди всех бежал такой же серый, как и он, полуторагодовалый кобель. В его жилах тоже текла волчья кровь. Он очень здорово был похож на сына Дарки. Правда, до полного сходства не дошло — на груди у преследователя белело пятно. Белогрудый вырвался вперед и неумолимо настигал волчишку. Кобель был силен, но неопытен, и с волками ему до сих пор не приходилось встречаться.

Не бегал до этой ночи от собак и сын Дарки.

Белогрудого уже отделяло от молодого волка всего ничего — три длины его тела. Кобель бежал чуть сбоку, чтобы легче было сбить с ног волчишку. Но произошло неожиданное — сын Дарки на ходу развернулся, замер и полоснул клыками не ожидавшего такого маневра Белогрудого, оставив на плече преследователя глубокую рану. Кобель взвизгнул, перевернулся через голову, а сын Дарки помчался дальше.

Подбежавшие к Белогрудому остальные собаки закружились возле него, замешкались, а когда опомнились, то с еще большей злостью и резвостью понеслись вслед за наглым волчишкой. Однако было поздно: сын Дарки взбирался на сопку. Собаки тоже поднялись по склону, но среди камней молодой волк быстро ушел от них. Впрочем, азарт собак наверху быстро улетучился: от волков можно всего ожидать…

Так сын Дарки получил первый урок в охоте на оленей. Теперь-то он понял окончательно, что собаки — его враги и пощады от них ему не будет нигде.

Волки взрослеют быстрее собак. Вольная жизнь отводит им очень мало времени на уроки охоты, ибо тундра, сопки — слишком бедные столы, чтобы с них можно было взять без труда, не спеша, кусок. Каждый кусок жизни сыну Дарки приходилось добывать в поте, надеясь только на свои ноги, зубы, сметку и храбрость.

Дни становились все короче, и ему стало все труднее добывать пищу. Чаще всего его добычей были полевки. Хорошо, что тундра в этом году была щедра на них.

Бедные полевки! Если бы не они — тундра, сопки стали бы мертвыми. Волки и лисы, росомахи и совы — все они, сильные и выносливые, зимой выживают только потому, что под снегами живут они, полевки. Их высматривают, вынюхивают денно и нощно, чтобы выжить им, владыкам тундры и лесов. Правда, не едиными полевками питаются владыки. Есть еще олени, зайцы, куропатки, но на них не всегда можно рассчитывать.

Вскоре пришла настоящая зима — со жгучими ветрами и лютыми морозами. Вот уж когда сыну Дарки стало совсем худо. Холод постоянно требовал пищи, ибо только полный желудок согревает, дает силы. Тут уж одни полевки не спасали. А растущий организм просил, умолял большего. «Мяса! Мяса!» — требовал пустой желудок. Голод не отступал даже во сне. Впрочем, сын Дарки почти и не спал — голод и холод гнали и гнали подростка-волка по безмолвному белому миру. Когда приступ голода, казалось, начинал раздирать желудок, сын Дарки снова и снова вспоминал жилье вчеловека, добрую заботливую мать, свою сытую жизнь на островке. И эти воспоминания все сильнее притягивали его к стойбищу, к жилищу человека.

Стойбище затаилось в снегах, притихло от студеного объятия зимы. Только дымы над ярангами да редкий лай полуголодных собак говорили о том, что он обитаем.

Ночью сын Дарки пришел в тальник. В тот самый тальник неподалеку от яранги Петота, куда прибежала на зов вожака волчьей стаи его мать. Их сын, конечно же, не ведал об этом совпадении.

Он еще не боялся людей: ничего плохого люди пока ему не сделали. Молодой волк боялся собак. Но сильнее страха было желание подойти к жилью человека. Запах оленьих шкур, мяса, квашеной рыбы, юколы держали его поблизости стойбища невидимым поводком. Голодный сын Дарки на что-то надеялся. На что? Конечно, на добычу. Он ждал, подходя все ближе к ярангам.

Совсем кстати повалил снег, крупный, лохматый, и все звуки в стойбище захлебнулись, растворились в нем. Притихли собаки, словно подавившись холодными хлопьями.

Сын Дарки приблизился к яранге Петота. Тихо. Даже дымом не пахло. Только запахи прелого дерева и гнилых шкур тревожили ноздри молодого волка. И все же чем-то далеким, знакомым пахнуло на него от этого жилища человека. Но и только: глухонемой охотник ушел к «верхним людям» в начале осени, и пепел его тела, сожженного на погребальном костре, давно уже разметали ветры. Зато дальше, у большой яранги, с которой, собственно, и начиналось стойбище, сын Дарки остановился, повел носом. Тело его дрожало от напряжения. Он чего-то ждал. Вдруг внутри яранги мелькнул огонь костра. Сын Дарки припал на снег.

Старый Хоялхот вышел с оленьей головой и топором. Накануне из табуна богача Вувувье приехал погостить сын Тавтык. Он привез полтуши оленя и эту голову. О, у кого в яранге зимой есть голова оленя — тот счастливый. Что может быть вкуснее мозгов оленя! Старик положил замерзшую голову на бревно и начал аккуратно разрубать ее на части. Чтобы всем досталось по кусочку. Наконец Хоялхот закончил дело, но все куски разом унести не смог. Ничего не подозревая, старик оставил на бревне большой кусок головы оленя, собираясь тут же вернуться за ним.

Сын Дарки в два прыжка оказался около мяса и, схватив его, умчался в тальник.

Вернувшись, старик растерянно пошарил по бревну, разгреб ногой снег около него, думая, что кусок свалился. Убедившись в пропаже, старик тихонько заругался на собак. Так молодой волк, сын Дарки, второй раз за свою еще очень короткую жизнь отведал оленьего мяса.

Еще три ночи приходил он в стойбище, рискуя шкурой. Но только однажды ему повезло еще раз, когда он вырвал юколу у молодого кобелька. Кобелек задумал съесть брошенную хозяином рыбину подальше от взрослых нахальных собак и побежал с ней в ближний кустарник. Тут-то его и подкараулил сын Дарки. Он сшиб ничего не подозревавшего ровесника и умчался в ночь с юколой в зубах под неистовый брех пришедшего в себя кобелька, которого вскоре поддержали все собаки стойбища.

…Трудные времена настали для сына Дарки. И без того поджарый, он стал совсем тощий и оттого нескладный на своих длинных ногах. Его хвост уныло болтался на ветру, словно тряпка. Хвост полярного волка — это не просто часть тела. Вернее, часть, но весьма значительная. С его помощью он двигается, выражает свое настроение, думает и даже повелевает. Но никогда волчий хвост не стоит трубой и не свертывается колечком, как у ездовых собак, у лаек. И достаточно было посмотреть на хвост сына Дарки, чтобы понять, как подавлен Крепыш, как растерян. О, это был совсем другой волчишка, нежели месяц назад.Тогда он был веселый инаглый и без особого труда добывал обильную пищу. Но сейчас ему казалось, что он никогда не ел досыта. Никогда. Только отменное здоровье и раннее взросление помогали ему выжить. Ах, как он завидовал собакам стойбища. У них были хозяева-кормильцы. Хотя собакам тоже жилось не очень-то сытно. Он знал это, слушая их переклички, но все равно они ели каждый день. А тут за какой-то крошечной полевкой приходилось бегать и бегать. Другое дело — лисы. Полевки для них — пища привычная, главная добыча зимой. Острый лисий слух улавливает писк полевки под снегом издалека, и они, рыжие, не теряют время попусту. А ему приходилось надеяться больше на свой нос в поисках мышей…