Чтение онлайн

Прибывший поезд оказался на удивление свободным, хотя почти все сидячие места были заняты.

— К счастью, сегодня воскресенье, — сказала Мидори, когда они нашли два свободных сиденья, — Во время рабочей недели народу в метро гораздо больше.

Эндрю обвёл взглядом салон вагона. Все пространство над сиденьями было заполнено рекламными объявлениями, которые он не мог прочесть, хотя узнавал названия некоторых компаний. Таблички на каньши около автоматических дверей скорее всего означали «Не курить», «Второй класс» и так далее.

Большинство японцев просто не обращали на двух ребят внимания — иностранцев довольно часто можно встретить на линии Яманото, — но один старик, сидевший напротив, смотрел на Эндрю с возмущённым видом.

Эндрю тихонько подтолкнул Мидори.

— Я что-то делаю не так? Почему этот старикан так уставился на меня?

Мидори искоса взглянула на пожилого человека и успокаивающе похлопала Эндрю по плечу.

— Не обращай внимания. Если бы он следил за нами, то постарался бы не подавать виду. Вероятно, он принимает тебя за американца. Некоторые японцы до сих пор хорошо помнят войну и не любят иностранцев.

«Я здесь иностранец», — подумал мальчик. Он впервые осознал этот факт, и его уверенность в себе несколько поколебалась. Люди вокруг выглядели одинаковыми; лишь он выделялся среди них. Это пробуждало необычные чувства. Он не только выглядел по-другому, он и был другим. Он не мог читать вывески, почти не понимал японского языка. Он целиком и полностью зависел от девушки, сидевшей рядом с ним.

Украдкой взглянув на Мидори, Эндрю с испугом по­думал, что не знает, кто она на самом деле. Возможно, она даже не дочь профессора Ито. А если её послали для того, чтобы похитить его? Голос профессора по те­лефону звучал как-то странно. Неужели он мог позволить своей дочери отправиться в Токио одной?

Словно читая его мысли, Мидори посмотрела на него и улыбнулась.

— Не беспокойся, — тихо сказала она. — Все будет в порядке, но сначала нам нужно найти остальных.

— Остальных?

— Да. Тех, кого нам не хватает.

Эндрю испытал такое же чувство, как в тот момент, когда Мидори объявила о своём решении отправиться в Хараюко — он как будто одновременно знал и не знал, о чем она говорит.

— Я должен оставаться с тобой, — нехотя признал он. — Я не знаю, где нахожусь, и никогда не выберусь отсюда без твоей помощи. Но ты можешь оказаться кем угодно. Как я узнаю, что ты дочь профессора Ито?

— Тебе придётся довериться мне, — сказала Мидори. После короткой паузы она добавила: — Ты помнишь, как тебе пришлось положить на место пистолет в первойигре?

— В «Космических Демонах»?

— Да. Ты не знал, что из этого выйдет. Тебе пришлосьполагаться только на веру.

— Ты права, — отозвался Эндрю. — Я подозревал, что игра с самого начала дурачила меня. Если бы не Элейн…

— Элейн! — воскликнула Мидори.

— Что такое?

— Она одна из тех, кого нам нужно найти!

Эндрю понимал, что Мидори права. Элейн была одной из тех, кого им предстояло найти, чтобы... он не имел понятия, для какой цели. В его сознании проплывали непонятные образы — наполовину мысли, наполовину сновидения. Некоторые из них вроде бы принадлежали ему, некоторые выглядели совершенно чуждыми. Его куда-то вело с того самого момента, как он оказался в Токио, и Мидори тоже была приведена на встречу с ним. В вагон ворвался порыв холодного воздуха. Эндрю вздрог­нул.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он.

— Не совсем, — ответила девушка. — Но у меня есть кое-какие догадки. Пошли, нам пора выходить. Это стан­ция Хараюко.

Казалось, большинство пассажиров поезда сошло на перрон в Хараюко. Эндрю и Мидори последовали за по­током хорошо одетых молодых людей вверх по лестнице, ведущей на улицу. По другую сторону дороги от станции начинался лабиринт узких улочек, где вплотную стояли ряды крошечных лавок, торговавших модной молодёжной одеждой и различными сувенирами. Группы подростков терпеливо проталкивались через толпу — несмотря на вызывающие причёски и наряды, усвоенные с детства правила хорошего тона давали о себе знать. Эндрю за­метил девушек, изображавших команду западных рокеров. Они носили чёрные кожаные куртки с заклёпками и брюки в обтяжку, а их волосы были выкрашены в рыжий, каштановый или светло-русый цвет. Они выглядели необычно, но не отталкивающе.

— Тебе нужно покрасить волосы в чёрный цвет, — сказала Мидори, как будто снова читала его мысли. — Тогда ты не будешь так сильно выделяться. Если кто-то следит за нами, тебя непременно узнают.

— Кто может следить за нами? — спросил Эндрю, поднимаясь за ней по лестнице наземного перехода. — И кстати, где ты так здорово научилась говорить по-английски?

Мидори улыбнулась.

— Мой отец два года работал в Америке. Я ходила там в начальную школу. Мне было всего лишь девять лет — в этом возрасте иностранные языки усваиваются быстро.

— И многие японцы так же хорошо говорят по-английски? — Он внезапно устыдился скудости своих познаний в японском.

— Большинство молодых людей моего возраста очень хотят научиться хорошо говорить по-английски. Сейчас этот язык в моде. Старшие же считают, что молодёжи следовало бы получше учить японский, но в то же время с большим подозрением относятся к иностранцам, хорошо владеющим нашим языком. По крайней мере, так говорил папа.

Эндрю промолчал. Про себя он решил усиленно изучать японский с начала нового учебного года. Он сможет свободно говорить...

Мидори нарушила плавный ход его мыслей неожиданным вопросом:

— Андору-сан ва нихонго га декимасука?

Эндрю ухватился за слово «нихонго», догадался, о чем она спрашивает, и покачал головой.

— Йе, — ответил он.

— Сукоши?

— Он снова покачал головой.

— Вообще почти не умею.

— Давай скажи что-нибудь!

Эндрю понял, что Мидори поддразнивает его, и ему это понравилось. Когда она была серьёзной, то выглядела суровой, как настоящий воин, а когда улыбалась, то становилась очень хорошенькой. Этот контраст восхищал его.

— О’кей. Эндрю Хейфорд десу. Хаджимемашите.

— Дозо йорошики, — серьёзно ответила она. Мальчик порылся в памяти, стараясь придумать что-нибудь ещё, и наконец спросил:

— Доко-ни икимасука?

— Что ж, совсем неплохо, — сказала Мидори. — Но я лучше объясню тебе по-английски, иначе ты вряд ли поймёшь. Сколько времени ты учил японский?

— С начала этого учебного года.

Теперь японские слова всплывали в памяти Эндрю быстрее и увереннее. Он смотрел на деревья и знал, что это «ки». Парк, к которому они приближались, был «коеном» — но ни в одном языке не нашлось бы слов для описания того зрелища, которое открылось впереди.