Чтение онлайн

– Один, совсем один, – вздыхаю, – Куда мы все спешим? Зачем несёмся вскачь?

Конец у нас один. Один у нас палач.

Ты думал, что ты жил и может быть мечтал, Но ты всего лишь был и смерти своей ждал, И смерти своей ждал…

– Твоя проблема в том, что ты себя слишком жалеешь.

– Уже нет, – спешу его успокоить. – Поначалу, конечно, было немного не по себе.

Сейчас всё по-другому.

– Это как?

– Я чувствую справедливость того, что со мной произошло. Я был заносчив и самонадеян. Я не видел людей, я их не чувствовал. Мир казался странным механизмом, со сложными, но доступными для понимания законами. Формула была простой: понимаешь законы – получаешь допуск к управлению.

– А сейчас разве не так?

– Не так, – я одной правой перебираю клавиши, чуть двигая мехом. Инструмент отзывается тихой, печальной мелодией: какие-то вариации на тему "Полонез" Огинского. – Мир не нуждается в управлении. Он сам по себе драйвер…

– Что-то новенькое, ты стал философом?

– "В удаче – благоденствуй, в несчастье – размышляй"…

– Это ты от евреев услышал? – равнодушно гудит Дмитрий. – Смотри, они хорошему не научат.

– Что же тут плохого? – насколько позволяют ремни, я пожимаю плечами. – Но если это так важно, вот тебе другой источник: "кто богат, пусть будет воздержан; а кто беден – ест с достоинством".

Но он не слышит, опять завис над макетом. Работа спорится: зелёная долина со сглаженным рельефом, отливающие синевой горы, белые шапки ледников. Красиво. С ледника по неглубокой расщелине в долину будет ручеёк спускаться, с самой что ни на есть всамделишней водой. Гидравлика у него уже вся прикручена, отлажена: час назад проверяли, работает. И левый берег у него получился обрывистым, не забыл, что это Южное полушарие. Молодец! Помнит Гюстава Кориолиса, царствие ему небесное… Впрочем, это, конечно, не важно. Лишь бы фризер "потянул". Всё-таки два куба…

Дверь без стука распахивается.

Светлана.

– Здравствуйте, мальчики!

Я чувствую, что у неё хорошее настроение. Значит, хорошие новости. У неё между первым и вторым прямая связь. Тут у неё закорочено.

– Здравствуйте, девочки, – пытается осадить её Дмитрий.

Только напрасно он это. Кто же её осадит? Не было ещё такого. Не было и не будет.

– Ты на этой штуке играть умеешь?

Расстёгивая куртку, она подлетает ко мне.

Я неловко, путаясь в ремнях, снимаю аккордеон и бережно укладываю его в футляр.

– Нет, – я не могу скрыть смущения. – Я только на нервах. А это так, примерить…

– Максик, миленький, – не отступает Света. – Не упрямься…

И вдруг она получает неожиданную поддержку:

– Упрямство – его второе имя, – заявляет Дмитрий.

Я решительно защёлкиваю замки на футляре и выпрямляюсь. Отсюда, сверху, сопротивляться её натиску не так сложно. Чтобы продемонстрировать высокомерие тем, кто тебя на голову ниже, большого ума не надо…

– Упрямство? Что вы в этом понимаете?

– Здорово! – она хлопает в ладоши. – Объявляем конкурс на звание Великого упрямца. Первым претендентом в этой номинации объявляется Максим Добровольский. – она выдерживает паузу, прислушиваясь к несуществующим овациям, потом поворачивается к Дмитрию, вновь зависшему над макетом. – А кто ваш претендент?

– Этого парня зовут Дмитрий, – запоздало представляю Светлане своего друга. – Это его первое имя, и единственное. Дима, это Светлана.

– Это я уже понял, – пыхтит он. – Светлана, вы не поверите, но он только о вас и говорит.

– Отчего же, – трезво откликается Света. – Поверю. Вот только, как быть с вашим претендентом…

– Есть… – хрипит Дмитрий, что-то прикручивая к макету. – И не один: Джеймс Бонд, Отто Пельтц…

– Бонд? Пельтц? – с сомнением переспрашивает Света. – Эта парочка может переупрямить Добровольского?

– Супершпионы минувших дней, – поясняю за Дмитрия. – С крокодильим терпением караулили врага, уничтожали его, и тут же приступали к поискам следующей жертвы.

– Зачем? – её глаза широко открыты. Чувствуется, что эти кандидатуры произвели на неё впечатление.

– Исходя из своих представлений о жизни, полагали, что зло должно быть наказано.

Вот только их представления о добре и зле не являлись бесспорными, а сомневающихся они очень не любили. Никто и не рисковал спорить. Отсюда – неизбежность ошибок.

– И только-то?

– Ну, судя по тому, как давно эти герои выдуманы, а комиксы с их участием до сих пор печатают, и этого немало…

– Аспирин? – неожиданно опомнился Дмитрий. – Аспирин вы принесли?

– Конечно, – Светлана достала из внутреннего кармана куртки упаковку таблеток. – Вот, пожалуйста.

Дмитрий бережно принял у неё из рук лекарство и потянулся к паяльнику.

– А как наши дела?

– Отлично, – рапортует Светлана. Из того же кармана она достаёт сложенный вчетверо лист бумаги и дискету. – Это ксерокопия карты, и я, на всякий случай, её ещё и отсканировала.

Я разворачиваю лист бумаги.

– Света, ты молодец! Это… потрясающе, – небывалое дело: я не нахожу слов!

– Не думаю, – но я вижу, что моя реакция доставляет ей удовольствие. – Ты дал точные координаты: Оронтеус Финиус, 1531 год. По этим данным на поиски ушло меньше времени, чем на снятие копий…

Она берёт у меня из рук бумагу, чуть поворачивается к макету, хмурится:

– Так это же…

– Такой была когда-то Антарктида. Зелёный, цветущий рай, полный любви и гармонии…

– Цветы в Антарктиде?

Дмитрий подошёл к нам и взял карту.

– А что такого? – отвечаю Светлане. – Двадцать тысяч лет назад у нас тут тоже ледники гостили.

– Но как же это? – ну, вот, ещё один озадаченный. – Антарктиду открыли в восемнадцатом веке, а карта составлена в шестнадцатом…

– "Есть многое на свете, друг Горацио"…

– И лёд… здесь же нет льда!

Я отбираю у него листок, внимательно разглядываю его, озабоченно кривя губами.

– Действительно… Ага! – я щёлкаю пальцами и перевожу взгляд на его макет. – Всё сходится! У тебя тоже нет льда! Что же ты хочешь, ты же фризер до сих пор не подключил…

Дмитрий хмурится. Моё паясничание ему не по вкусу. Смотрю на Свету. Уверен, что проблемы исторических артефактов до сегодняшнего дня её мало интересовали. Ей-то что не по нраву? В конце концов, спасение человечества – её идея, не моя…