Чтение онлайн

Совсем как в детстве, когда в книжке надо было провести героя через нарисованный лабиринт, Лена принялась вести пальцем вдоль линии, и вскоре очутилась у другого ее конца.

– Она здесь толще?
– удивилась девушка.

– Не просто толще. Смотри, в этом месте, а это уже глубокое прошлое, эта линия делится на две. Одна - делает вот здесь довольно хитрую петлю, и очень трудно углядеть тот момент, когда она возвращается именно к той линии, которую ты только что отслеживала. Присмотрись внимательно, и ты поймешь, о чем я говорю.

– В самом начале она толстая, дальше вполовину прежнего объема, и идет своим курсом, в ту пору, как от нее идут еще две... Как только одна возвращается... Она утолщается. Не понимаю...

– Я тоже. Но вот в чем загадка. Смотри, вот в этот момент, линия твоего отца выходит из этой же толстой. В этот момент - к ней присоединяются еще две. Не обращай внимания на остальной узор, все это здорово отвлекает. Смотри на них.

– Это моя и твоя линии.

– Да. И вот тут - самое интересное. Моя - я не могу ее проследить. Она прячется где-то в будущем. Твоя - идет параллельно линии Дайруса.

– И? Они ни к чему не приходят.

– Не совсем. Если следовать логике узора - приходят. Сюда.

Палец Ольги ткнул в пресловутую толстую линию.

– Но...

– Его и тебя хотят вывести за пределы плетения. Будь я проклята, если понимаю, что это значит, но это так. И, кроме того, меня в эту схему старательно не включают.

Лена неуверенно посмотрела на мать.

– Мам, а может позвать Верига? Он больше понимает в подобных вещах...

– Ну уж нет. Я не знаю, кто все это устраивает, и пока не узнаю - не смогу полагаться ни на кого. У меня хотят отобрать моего мужа и дочь, и кто бы это ни был - он пожалеет об этом.

– Мам... Нас же не убьют...

– Меня тоже. Проблема в другом. То, что меня не убьет, скоро пожалеет о том, что этого не сделало. Потому, что теперь будет моя очередь.

Полузабытье. Боль. Короткий всплеск сознания выхватывает отрывистые фразы...

– Двое в реанимацию. Мужчина около двадцати лет, множественные переломы, четыре пулевых ранения, большая кровопотеря. Женщина, около двадцати лет, множественные переломы, обожжено девяносто процентов поверхности тела.

– Странно, что еще живы. Готовьте кровь.

Темнота и боль.

– Это с места взрыва? Еще пострадавшие есть?

– Два сгоревших тела, притом в одном была еще и пуля.

– Бог ты мой, страшно то как...

– Что рвануло то хоть?

– Разбираются... Давайте уже, не то парень загнется...

Забытье.

Возвращается сознание.

– ... Видимо ему есть, ради чего жить, иначе бы так за жизнь не цеплялся. Что с той девушкой, которую вместе с ним привезли?

– Удивительно, что она еще жива. После такого - долго протянуть невозможно. Выживет - будет чудом.

– Слышал, что там проблемы с кровью...

– Да. У нее какая-то экзотическая группа.

– Дай ей бог, чтобы из-за этой экзотики выжила. Хотя после таких ожогов красавицей ей уже не быть. Выяснили кто они?

– Ее документы нашли в машине...

Забытье.

Боль. Дикая, нестерпимая, выдирающая сознание на поверхность.

– Тише, тише, милый... сейчас будет укольчик... Бедняжка... Все с тобой будет хорошо. Не сразу конечно, но ты поправишься... Повезло тебе. От взрыва стена уберегла, вот только собой и придавила.

Череда пробуждений и беспамятства. Уколы. Незнакомые лица. Больничная койка. Когда становится возможным говорить, не срываясь на болезненный крик, рождается один вопрос:

– Как там Ильта?

– Испанка твоя? Как ни странно - жива. Другая бы на ее месте давно померла, а она цепляется. Врачи говорят, что уже не в критическом, а просто в тяжелом состоянии. А ты отдыхай... К тебе завтра родных допустят.

Серые, пустые дни медленного выздоровления. Больничная еда. Бесконечные причитания матери, и дурацкие попытки отца выяснить что произошло. Люди из силовых структур с теми же вопросами. Никаких ответов ни для кого, и изображать, что настолько измучен, что еще не скоро сможешь говорить. Ильта крепнет, что не может не радовать. Может им и удастся выйти из этой передряги.

Время тянется бесконечной лентой. Радует только одно, руками уже можно понемногу орудовать, и Владик в тайне притащил ноут. Хотя все еще не настолько хорошо, чтобы им пользоваться.

– Очнулась твоя испанка.

– Что?

– Очнулась. Ненадолго, но пришла в себя. Ей больше чем тебе досталось. Врачи уже не знают, что и думать. Поговаривают, что может и полностью выкарабкается... Хотя при ее ожогах - даже не знаю, хорошо это или плохо. Вся красота девичья пропала. Некоторые после этого сами в петлю лезут.

– Выживет. А на остальное я деньги найду.

Появилась цель, и это стимулирует и принятие лечения, и личную заинтересованность в том, чтобы все поскорее зажило. Спустя неделю перевозят в клинику, в которой обслуживаются работники компании. На несколько секунд удается увидеть Ильту, и сердце сжимается от боли. От волос ничего не осталось, в обожженном теле почти не узнать ты красавицу, которой она когда-то была, и крепнет решимость сделать для нее все возможное.

Лечение становится заметно эффективнее, а еда лучше. Пальцы не слушаются так, как нужно, но, по крайней мере, через местный Wi-Fi можно хотя бы выйти в сеть и узнать новости. Заодно узнать, что думают о том взрыве.

Версии, как обычно, неоригинальны. Террористы и заказное убийство лидируют в рейтинге, и шум вокруг взрыва уже начал затихать. Вечером появляется уже старый шеф службы безопасности, из конторы, и тихонько говорит:

– Не бойся, парень. Прикроем мы и тебя, и девочку. Вам даже никаких вопросов больше задавать не будут. Мы, своих - не бросаем. Все ваше лечение фирма оплатит.

– Можно нас в одну палату перевести?

– Устроим. Хотя тяжко тебе будет.

– Плевать. Переведите.

Первый вечер, как перевели к ней. Она приходит в себя, после уколов, и смотрит на меня.

– Крепко же тебе досталось...

Я еле слышу ее шепот.

– Тебе сильнее.

– Идиот. Я же говорила не лезть за мной. Валль?

– Погиб. И Стас тоже.

– Хорошо. И плохо. Стаса жалко. Его там тоже не должно было быть.

– Ильта?

– Да?

– Валль говорил о магии...

– Позже. Когда поправлюсь. Все расскажу. Только... Надо будет меня увезти отсюда когда окрепну. Быстрей на поправку пойду. Увидишь и поймешь.