Чтение онлайн

– И, зная все это, ты продолжала жить со мной как ни в чем не бывало?

– Но ведь и ты, блядуя с ними со всеми, продолжал жить со мной как ни в чем не бывало!

– Скажи, пожалуйста, а зачем ты собирала все эти сведения, а?

– Чтобы быть в курсе, чтобы знать, чего ждать от той или иной связи…

– А тогда для чего ты мне сейчас все это рассказала?

– Чтобы ты не тешил себя иллюзиями… Я ведь все равно узнаю.

– Неужели ты не чувствуешь, что, пытаясь унизить меня, ты чудовищно унижаешь саму себя? Ты вообще стала удивительно грубой душевно…

– С тобой огрубеешь!

– Ну так ушла бы от меня, в чем проблема? Дочка взрослая. Если все так ужасно, то зачем? Из-за денег? Ты думала, я перестал бы давать тебе деньги, или… Я не понимаю!

– А представить себе, что я тебя любила, ты не можешь?

– Ну почему же? Я тоже тебя любил, мы прожили вместе бог знает сколько лет, и хорошо ведь прожили, по крайней мере, я так считал до сегодняшнего дня.

– Ничего себе! А все эти бесконечные бабы?

– Это не в счет!

– Да? А Надя, с которой ты валандался лет семь? Тоже не в счет?

– А ты сама-то не изменяла мне?

– Нет!

– Не поверю!

– Это твои проблемы.

– Предположим. Но что же теперь? Для чего этот разговор? Хочешь развестись? Изволь. Я возражать не буду. После всего этого жить вместе невозможно, по-моему!

– Как бы не так! Я для того и завела разговор, чтобы ты понял: развод тебе не светит! Хоть бы ты умирал от любви! Блядуй сколько хочешь, но семью не трогай.

– Ты называешь это семьей?

Он вышел и хлопнул дверью.

Вика пожала плечами и допила свой кофе.

Никуда он не денется. Повозмущается, а потом еще будет извиняться. Он слишком большой сибарит, чтобы ломать привычную, удобную жизнь.

– Мам, а что такое «голубой»?

Марина вздрогнула.

– Голубой? Это цвет, можно подумать, ты не знаешь.

– Про цвет я как раз знаю. А когда про человека говорят, что он «голубой», это плохо?

– Кто и про кого говорит?

– Ну я на пляже слышал, какие-то тетки сказали про Севу, что он очень красивый, но, к сожалению, «голубой».

– А, это они имели в виду, что он… незагорелый.

– А почему они сказали «к сожалению»?

– Потому что с загаром Сева был бы еще красивее.

– Мама, ты считаешь меня полным дураком?

– То есть?

– «Голубой» – это что-то плохое, я знаю, я по телику тоже это слышал.

– Глупости. Помнишь мультфильм «Голубой щенок»? Что ж тут плохого? Голубой небосвод… Крутится-вертится шар голубой…

– Мама! Это нечестно!

– Мишка, ну я правда не знаю.

– Хорошо, тогда я спрошу у Севы…

– Еще не хватало!

– Тогда объясни ты.

Марина задумалась. Кажется, придется ему объяснить, но, так сказать, в щадящем режиме.

– Ладно. Только обещай, что никому ничего не скажешь!

– Клянусь Клипсидрой!

– Это серьезно. Тогда слушай. Ты знаешь, что такое любовь?

– Конечно! Это когда люди влюбляются друг в дружку.

– Правильно. Но обычные мужчины влюбляются в женщин, а «голубые» – в мужчин.

– И все?

– И все.

– Тогда я, значит, тоже «голубой».

– Что? – ошалела Марина. – Что ты сказал?

– Значит, я тоже «голубой», потому что я влюбился в дядю Мишу.

– Господи ты боже мой, Мишка, ну что ты несешь!

– Нет, правда, он такой клевый! Знаешь, он мне про свои путешествия рассказывал… Если бы ты слышала! И карточки показывал. Он там был со страусом, с термитами…

– Как – с термитами?

– Ну снялся на фоне термитника.

– А!

– И еще с жирафами… А на Амазонке он видел даже анаконду и сказал, что здорово испугался, потому что ему показалось, что она какая-то бесконечная… Когда мужчина признаётся, что он чего-то испугался, значит, он действительно храбрый и умный. А такие, которые говорят, что ничего не боятся, они вруны и хвастунишки.

– Ты сам до этого додумался? – погладила по голове сынишку Марина.

– Нет, мне так Сева объяснил.

– Понятно.

– Мам, а тебе дядя Миша нисколечко не нравится?

– Да нет, он, кажется, неплохой… – дрогнувшим голосом ответила Марина. Черт бы побрал этого героя-путешественника – уже успел приворожить мальчишку. Ну ничего, я вовремя слиняла…

– Ма, а он еще к нам придет?

– Поживем – увидим!

Марина уже знала от Алюши, что он приходил, принес какие-то подарки, но сыну решила этого не говорить, а то все оставшееся время он будет думать об этом мачо. А может, все-таки прав Сева и в нашей встрече есть какое-то предопределение?

– Мам, пошли на пляж!

– Иду!

Марина сидела под зонтиком, Мишка с какой-то девочкой строил замок из песка. Тут она заметила Севу, он как раз выходил из воды. Какая жалость, подумала Марина, такой мужик пропадает. Красивый, умный, талантливый, добрый, и вот пожалуйста – «голубой». Сколько женщин мечтает о принце, а принц достанется не им. Обидно за нашу сестру, черт побери. То же самое она ощущала в юности, когда смотрела старые фильмы с Жаном Маре.

– Маришечка, о чем ты думаешь? – подошел к ней Сева.

– Да ни о чем, просто расслабляюсь. Вода теплая?

– Двадцать градусов.

– Нормально. Значит, и Мишке можно купаться. Хорошо, черт возьми. Сидишь, ничего не делаешь, ни о чем не думаешь, все тебе подают…

– Но долго ты так не выдержишь, я ж тебя знаю.

– Да ну, в Москве сейчас столько проблем навалится…

– Даже больше, чем ты можешь себе представить.

– Ты о чем?

– О том, что тебе не будут давать проходу мужики.

– Брось!

– Нет-нет, ты ведь не замечаешь, как они на тебя облизываются. Ты очаровательная женщина, но в последние годы как-то потухла, а сейчас в тебе зажегся этот огонек – и они слетаются как мухи на мед. Здесь-то свободных мужиков не так много, а что начнется в Москве! Хотя и здесь… Вон смотри, роскошный экземпляр движется к тебе, как ледокол к полюсу!

– Где?

– Да вон!

Но «ледокол» проплыл мимо. Это был смуглолицый красавец лет двадцати пяти.

– Севочка, ты меня любишь и явно переоцениваешь!

– Как же мне не любить тебя, Маришечка? Я вот в глубочайшем унынии примчался к тебе, не прошло и недели, я выздоровел, и все благодаря твоей нежности. У тебя чудесная, нежная душа. Только это мало кто понимает. Всех вводит в заблуждение холодный взгляд. Они не знают, что это защитная маска, мимикрия… И я высоко ценю твоего нового воздыхателя, или как ты сама его определяешь, за то, что он сумел все это в тебе разглядеть.