Чтение онлайн

Поля молчала. Она больше не плакала и не пыталась ударить молодого человека в приступе бессильного гнева; руки ее инстинктивно сжимали ткань его рубашки.

– Я больше и близко к тебе не подойду, Поль... Я просто буду рядом, и ты не будешь чувствовать моего присутствия.

Голос Билана звучал устало. Девушка тоже слегка обмякла и даже начала падать, но мужчина подхватил ее на руки и бережно посадил на диван, затем вздохнул и направился к столику, чтобы подать певице бутылку с водой. Его нагнал слабый голос Пелагеи:

– Дима... Оставь меня в покое... пожалуйста. Забудь о моем существовании... оставь меня...

Он помедлил. Потом ответил:

– Я всегда буду рядом с тобой.

– Дима!..

Но тот уже вышел из комнаты.

Покинув гримерку, Дима наткнулся на взволнованного Агутина.

– Дим, что у вас там происходит? Что за крики?

– Лень, быстро иди к ней, – приказал молодой человек, указывая на приоткрытую дверь. – То, что я наделал... Леня, пожалуйста, срочно! Не оставляй ее одну! – Билан подтолкнул Леонида к гримерке. Как только мужчина скрылся за дверью, Дима поспешил покинуть здание. Он хотел забыть об этом страшном дне, выкинуть из головы все его ужасные моменты, перестать видеть перед собой ее заплаканные глаза...

Время близилось к семи часам вечера. После восьми стаканов виски, выпитых в одном из московских баров, Дима был слишком пьян.

– Вот скажи, дружище, – обратился певец к бармену. – Как я мог так поступить? Как я вообще мог подумать об этом?! – парень лишь пожал плечами и подал еще один стакан со спиртным напитком. – Ты просто не видел эти глаза... Серые, бездонные и такие напуганные! В них было столько страха... – он залпом опустошил стакан.

Вдруг у него зазвонил телефон.

– Алло, Полин?..

– Димка, привет, – голос Гагариной показался молодому человеку каким-то озадаченным. Ну, конечно, а чего ей быть не озадаченной? Он ведь просто-напросто ее беременную подругу чуть к стене не припечатал!

– Привет, – наконец произнес он, показывая официанту рукой, чтобы тот повторил прежний заказ. – Чего звонишь?

– Эй, ты чего такой грубый? – недовольно ответила Полина. – Это... а чего я звоню-то? Что с Полей случилось?

Дима замер, сердце бешено заколотилось.

– Что с ней? – взволнованно спросил он. – Полина, пожалуйста, не молчи! Что с Полей?

– Да это я у тебя хотела спросить, – она обреченно выдохнула. – Пелагея позвонила мне и попросила отвезти ее на китайский язык. Всю дорогу молчала, была какой-то задумчивой. Дима, что случилось? Вы виделись сегодня?

– Где, ты говоришь, она сейчас? – пропустив мимо ушей остальные предложения, переспросил Билан.

– На китайском.

– Спасибо. Все, Поль, пока, – мужчина сбросил вызов и, схватив со стула куртку и бросив бармену деньги, выскочил из бара.

Как и всегда, урок китайского языка прошел на высшем уровне. Вот только Пелагея была слишком невнимательной и заторможенной. Ее никак не отпускала ситуация, произошедшая в гримерке. Стоя около доски и стирая тряпочкой иероглифы, она погрузилась в свои мысли. От полного непонимания поведения Билана голова шла кругом. Сначала он собственноручно причиняет тебе боль, а потом говорит, что никому не позволит тебя обидеть. Странный. И что вообще творится у этого человека в голове? Как воспринимать его это: «Я всегда буду рядом»?.. Ведь он ненавидит ее столько лет! Да и вообще, у него есть возлюбленная, которая ради него готова на все! А хочет ли она, чтобы он был рядом? Не знает. Ей просто хотелось спокойствия и умиротворения. Поля хотела ждать появления своего ребенка на свет без всяких драм и интриг, как все нормальные женщины, спокойно готовиться к материнству. И, как говорится, мечтать не вредно. Тишине в ее голове было суждено продлиться недолго. В коридоре послышался заплетающийся голос... Билана.

– Господи, да пустите! – воскликнул Дима, запинаясь обо все предметы, попадающиеся на его пути. – Мне нужно поговорить. Мне срочно нужно с ней поговорить!..

Хватая ртом воздух, Пелагея никак не могла найти слов, которые бы описали ее страх. Отложив тряпочку в сторону, девушка позвала к себе своего друга. Через пару секунд к певице подошел Марк Тишман.

– Пожалуйста, не дай ему подойти ко мне, – жалобно попросила Поля, прячась за спиной парня. – Я тебя умоляю.

– Так это Дима с тобой поговорить хочет, – пояснил Марк, обернувшись к девушке. – Ты от него, что ли, прячешься?

– Пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Сделай, что я прошу.

– Пелагея, пожалуйста, выслушай меня, – наконец дойдя до молодых людей, пробормотал Билан. Разобрать то, что он говорил, было практически нереально.

– Дим, ты пьян, – закрывая собой Полю, сказал Тишман. – Иди проспись, а потом поговоришь.

– Марк, ну ты же не понимаешь. Я сегодня такое натворил, – промямлил Дима, схватившись за голову. – Мне срочно нужно извиниться перед ней.

Стоявшую буквально в двух шагах от него Пелагею Билан не видел.

– Поль, я уведу его сейчас, а ты хватай вещи и поезжай куда-нибудь, но только не домой, – прошептал Марк, делая вид, что внимательно слушает Билана. Пелагея коротко кивнула. – Так, Димон, пойдем-ка, ты мне расскажешь, что случилось.

Наконец Тишману удалось увести Диму в другой зал. Воспользовавшись моментом, Пелагея схватила свою сумочку и пальто и выбежала на улицу, в спешке набирая номер мамы.

– Алло, мам, – протянула девушка, прикладывая телефон к уху.

– Да, дорогая, – бодро ответила Светлана Геннадьевна. – Поль, я тебя слушаю.

– Мамуль, можно я к тебе приеду? – спросила Пелагея, сняв свой автомобиль с сигнализации.

– Полюш, что за вопросы? Конечно, приезжай. Я жду тебя.

– Спасибо, мам, скоро буду.

Закинув телефон обратно в сумку, Поля вставила ключ в замок зажигания.

Неужели этот ужасный день практически закончился?..

Комментарий к Глава 19. Ты – чудовище Приветствую критику только в мягкой форме, укажите все недостатки работы.

====== Глава 20. Ничего не бойся ======

На дне рождения известного фотографа Владимира Широкова собрались все близкие ему люди. Праздник проходил в уютной дружеской компании под приятную музыку и веселые шутки друзей. Пелагея сидела за столом рядом с Полиной, задумчиво покручивая в руках вилку. Настроение то опускалось ниже плинтуса, то резко поднималось. То ли это беременность так на нее влияла, то ли ее все еще не отпустило после прихода пьяного Билана на китайский язык. Она не понимала. Вообще в последние дни Пелагея вела себя очень странно. Не хотелось делать ничего, просто, знаете, хотелось лежать целыми сутками в кровати и плевать в потолок. Но работу никто не отменял. Поэтому с трудом находя в себе силы, она проводила репетиции, стараясь как можно реже попадаться Билану на глаза. И от приглашения друга на праздник она была не в восторге. Пелагея была уверена, что здесь появится Дима, и прокручивала в голове всевозможные варианты их беседы. Но ни через час, ни через два он не появился в ресторане. Разумеется, это радовало, но и настораживало. Пелагея тяжело вздохнула и окинула взглядом веселящихся молодых людей, посмотрела на поющего именинника. Она не понимала, что будет дальше. Как она ни пыталась успокоиться, у нее ничего не получалось. Сердце билось сильнее, стоило только подумать о встрече с Биланом. Их беседа волновала ее куда больше, чем сама встреча с Димой, который, помнится, едва не швырнул ее в стену, будучи там, в гримерке.

«Давно ли песни ты мне пела,

Над колыбелью наклонись.

Но время птицей пролетело,

И в детство нить оборвалась».

Вслушиваясь в каждое слово, пропетое Владимиром, Пелагея погладила свой животик. Заметив, как подруга трепетно выводит подушечками пальцев непонятные узоры по едва заметному животу, Полина улыбнулась. Она боялась того, что Поля может отказаться от этого ребенка, когда узнает, кто его отец. Но такого не произошло, даже и в мыслях не было. Этот малыш, пусть еще не родившийся, стал для нее самым дорогим человеком на всем белом свете, человеком, за которого она отдаст свою жизнь, человеком, который обязательно будет ее любить. Полина сама не могла объяснить, почему была уверена в том, что ради ребенка и Пелагеи Дима горы свернет, но она знала это, чувствовала.

– ...Ее Господь забрал именно в этот праздник, и я понимаю, что нет случайностей, что все мы не вечны. Конечно, это должно было произойти, и она долго болела, – произнес Широков, воскрешая в своей памяти самые яркие воспоминания о женщине, подарившей ему жизнь. – Все произошло светло, и я не хочу на этом останавливаться. Этот исход событий, я понимаю. Ей было восемьдесят семь лет, и поговори со мною, мама...

Сдерживая слезы, которые вот-вот вырвутся наружу, Пелагея вышла на улицу. Словами не передать, какие чувства она испытывала в этот момент. Девушка смотрела на проезжающие мимо машины, а второй рукой нервно теребила палец, на котором раньше красовалось ее потерянное кольцо. Прошло столько времени, а оно до сих пор не нашлось... Слезы от столь искренней речи Владимира Широкова еще не высохли на ее щеках, а перед глазами ненавязчиво маячил образ Светланы Геннадьевны. Как же хотелось оказаться в объятиях своей матери! Прижаться к ней всем телом, почувствовать ее тепло и забыть о реальности. Ее сердце разрывалось от боли, но в то же время девушка чувствовала некоторое облегчение – ее мама совсем недалеко. В любой момент она может приехать к ней и, как в детстве, опустить голову на ее колени и рассказать о том, что накопилось в душе. Пелагея снова может стать маленькой девочкой Полей, и плевать на то, что ей скоро тридцать.