Чтение онлайн

— Девять.

Дыхание Гэвина вырывалось резкими выдохами, когда они бежали через кухню, топот его ног заставлял ее ногу подпрыгивать и пульсировать от ужасной боли. Но он должен был. Быстрее. Быстрее.

— Инициалы соответствуют числам из периодической таблицы Менделеева, — невнятно произнесла она. — Вайолет. Двадцать три. Уитни. Семьдесят четыре. — Он выбежал на высокое открытое пространство, через которое вошел, то самое, где Дэнни заставил их поиграть в извращенную версию пряток, когда стрелял в них оттуда, где, как теперь смутно видела Сиенна, был открытый второй этаж, и Гэвин бросился к двери.

— Восемь.

Вайолет Уитни Хастингс. Х… Хастингс… водород.

— Я думаю, это первый, на самом верху, — выдавила она, когда он резко затормозил у двери, панель замигала. Его дыхание стало прерывистым. — Двадцать три, семьдесят четыре, — повторил он. — Какие две последние цифры, Си? — В его голосе звучало отчаяние, паника, и она знала, что должна быть такой же, но вместо этого она плыла… дрейфовала. Сколько крови я потеряла? Водород был в верхней части таблицы. Самый первый. Она прищурилась, пытаясь вспомнить то, что сохранилось в ее сознании. Пожалуйста.

— Семь.

Или водород был на другой стороне?

— Си, — практически прокричал он. — Си! — она была нужна ему. Гэвин нуждался в ней. Нет, нет, другая сторона — это Он. Гелий. Водород номер один.

— Один, — выдавила она. Так и должно быть.

Он шумно выдохнул. Она почувствовала запах его пота. Его страха. Она увидела, как он заблестел у него на лбу.

— Один, — повторил он. — Два, три, семь, четыре… Ноль, один, потому что это шесть цифр, Си.

Она не ответила. Она не могла пошевелить языком.

— Шесть.

Он поднял руку. Она дрожала. Гэвин боялся, так боялся, и хотя ее сердце билось так медленно, очень медленно, если бы это были ее последние минуты, каждая из них была бы для него. Я люблю тебя.

Со сдавленным звуком и свистом дыхания он набрал шесть цифр. Один шанс. Один шанс. Это было все, что у них было.

Сигнализация издала длинный звуковой сигнал, и красная лампочка погасла, когда дверь со щелчком открылась. Гэвин коротко вскрикнул, толкнул плечом дверь и выскочил в ночь, крепко сжав Сиенну в объятиях.

— Пять.

Он побежал, его ноги стучали по бетону, сладкий ночной воздух ударил Сиенне в лицо, когда она почувствовала, как он бросился всем телом вперед, сжимая ее так крепко, что стало больно, и она тихонько вскрикнула, когда мир померк.

Вайолет сошла с эскалатора и направилась к Дэнни. Ее сын. Его глаза, левый из которых уже начал опухать, открылись. Он моргнул и посмотрел на нее, и, хотя его лицо было в крови, черты искажены из-за ран, она увидела недоверие… затем удивление… облегчение. Это был голый и неприкрытый взгляд, который он мог бы бросить на нее, если бы в тот день шкаф открыла она, а не дьявол. Она преодолела последние ступеньки и опустилась на пол рядом с ним.

— Я здесь, — сказала она.

— Четыре, — раздался голос из мегафона снаружи.

Беги, Гэвин, беги!

Дэнни привалился к ней, и она обняла его, положив его голову к себе на колени и поглаживая по волосам. Мягким. Он был таким же мягким, каким она его помнила.

Гэвин и Сиенна справятся. Она знала, что они справятся.

Она бы не бросила Дэнни, не в этот раз.

— Три.

— Мама, — прошептал Дэннни и повернулся к ней, как ребенок, сжимая в кулаке подол ее рубашки и зарываясь лицом ей в живот.

Вайолет укачивала его. Он был ее Дэнни. Кем бы он ни был, кем бы ему ни пришлось стать, он умрет как ее мальчик. В объятиях своей матери, в объятиях, из которых его вырвали задолго до того, как он был готов.

— Два.

Он повернулся к ней ближе, и она почувствовала, как влага от его слез пропитала ее рубашку. Она крепко обняла его, тихо напевая, и укачивала, как укачивала Гэвина в тот давний день, когда они сидели в шкафу, прячась вместе.

Она наклонилась вперед, прижав его тело к своему и защищая его.

— Я здесь, — прошептала она снова.

— Один.

Четыре месяца спустя

Взгляд Сиенны задержался на маленьком мальчике, который сидел в полном одиночестве на невысокой каменной стене на краю двора и рисовал палочкой на земле какие-то случайные фигуры. Женщина, которая руководила приютом, сказала, что он часто находился там совсем один. Сиенна, однако, понимала это. Мальчик научился находить некоторое утешение в своей изоляции. Ему пришлось, и теперь, возможно, он не знал другого способа. Сиенна, Гэвин и Кэт направились к нему, он поднял голову, когда они подошли ближе.

— Привет, Тревор, — сказала Сиенна, слегка улыбнувшись ему, и бабочки запорхали у нее между ребер. Она не хотела заставлять его нервничать, но и сама тоже нервничала. Она хотела все сделать правильно. И успокоить его. По этой причине она попросила Кэт пойти с ней, они вдвоем составили, как она надеялась, приятный дуэт в тот день, когда вошли в квартиру его бабушки и застали его одного. Спасли его. Нога Сиенны лишь слегка болела, когда она присела на корточки перед мальчиком. Он прекратил движения палкой, сначала посмотрев на нее с любопытством, но это выражение быстро сменилось тем, что, как она решила, являлось отрешенностью. — Ты меня помнишь? Я детектив Уокер. — Она оглянулась через плечо. — А это детектив Козлов.

Кэт улыбнулась.

— Привет, Тревор, рада тебя видеть.

Его взгляд задержался на ней на мгновение, прежде чем переместиться на Гэвина, в нем появилась настороженность.

— Это мой муж, Гэвин, — сказала она, улыбнувшись Гэвину. Муж. От этого слова у нее все еще перехватывало дыхание. Они поженились всего через месяц после той ужасной ночи в казино «Рояль». Давай не будем терять ни минуты! Сказал тогда он. И она от всего сердца согласилась. Минуты были драгоценны. Секунды. Кто знал это лучше них?

Гэвин шагнул вперед и протянул руку.

— Привет, Тревор. — Тревор мгновение смотрел на него, прежде чем протянуть руку и пожать. Гэвин отпустил его, согнув руку в воздухе, как будто рукопожатие мальчика было достаточно крепким, чтобы причинить боль.

— Вау, ты неплохо держишь себя в руках, — сказал Гэвин. Губы Тревора чуть дрогнули, и на сердце Сиенны стало легче. Вдох. Выдох.

— Ты здесь для того, чтобы перевезти меня куда-нибудь еще? — спросил он, переводя взгляд на царапины, которые он оставил в грязи. Всегда в движении. Никогда не останавливаясь. Должно быть, так он себя чувствовал. Он вяло водил палкой взад-вперед.