Чтение онлайн

Макс лежал на полу, не торопясь снимать доспехи. Усталость навалилась внезапно, как только закрылась дверь. Йорг присел рядом.

— Максимилиан, ты в порядке?

— Я вроде бы даже не ранен.

— Помочь снять доспехи?

— Потом, дай полежать немножко.

— Ваша милость, — Йорг перешел на официальный тон, — Вам надо немедленно снять доспехи и переодеться в сухое, иначе простудитесь.

— Не торопи меня, — простонал Макс тоном капризного ребенка.

Йорг уже открыл рот для очередной порции нравоучений, но его прервал женский крик сверху.

— Пожар!

Макс вскочил как ужаленный. Немного надо времени, чтобы расстегнуть дюжину пряжек — вот уже доспех лежит на полу грудой железа, а оба мужчины бегут наверх с вёдрами воды. Наверху ландскнехты сбивали мокрыми тряпками огонь с двери в новое крыло. Йорг, выплеснув на огонь оба ведра, в мгновение ока выстроил гарнизон башни в цепочку, начиная с Макса, который поднимал полные вёдра из колодца и заканчивая собой, как наиболее опытным пожарником. Попавшиеся под руку Марта и Гертруда были привлечены к возврату пустых вёдер.

Новое крыло занялось быстро и сгорело бы дотла, как его ни туши. Над башней занялась крыша. Если бы не дождь, к вечеру бы сгорела и башня, но жара, весь день предвещавшая дождь, наконец-то уступила место сильному ливню. Ливень пришел с верховий Швайнрейна, потушил развалины нового крыла и обгоревшую крышу башни, остудил раскалённые крыши и смыл кровь с булыжных мостовых. Уровень воды в Швайнрейне до темноты поднялся на четыре фута. Плотина выстояла, но луг на западном берегу, где стоял лагерь швейцарцев, превратился в болото.

Узкие, похожие на бойницы, окна «большого зала» были застеклены маленькими квадратными стеклышками, вправленными в свинцовую сетку. За окном шумел ливень, стуча по крыше и окнам. При штурме уцелела едва ли половина стекол, а в пустые квадратики задувал холодный вечерний ветер с гор, оставляя на полу мокрые квадратики от дождя. В большом камине, почти доходившем до потолка с выступающими балками, лежала жалкая кучка пепла, и по башне по-хозяйски сверху донизу разгуливал сквозняк.

Мебели в доме, где долгое время никто не жил, сохранился необходимый минимум: несколько старых резных сундуков и сервант для посуды и столовых приборов. Стола в современном понимании не было, традиционно в качестве стола использовалась отдельная столешница, положенная на козлы. Ещё с обеда «стол» оставался в собранном положении и даже накрытым большой скатертью, опускавшейся до пола и закрывавшей ножки. Сиденья к нему прилагались весьма разнообразные: пара длинных скамей со старомодной резьбой под стать сундукам, несколько разнокалиберных стульев и табуретов, принесенных горожанами в процессе подготовки старого дома к визиту хозяйки, отреставрированное старое кресло со спинкой и подлокотниками, предназначенное для хозяина дома.

После того, как в башне потушили начавшийся было пожар, Марио осторожно выглянул из окна. Швейцарцы утаскивали со двора своих убитых и раненых. Ставить сегодня последнюю точку в бою за город они вроде бы не собирались.

Какое-то время перепачканные золой и порохом, мокрые от крови и воды защитники толпились на втором этаже, потом, когда Марио принес весть о том, что штурма сегодня уже не будет, на лицах ненадолго появились улыбки. Все понимали, что не сегодня, так завтра их участь будет решена. На плен надеяться бессмысленно, а для того, чтобы защитить хотя бы башню, не хватало людей. Из стрелков, кроме Марты и Марио, осталось ещё трое, в том числе один итальянец-арбалетчик средних лет и двое ландскнехтов-новобранцев последней вербовки.

Из пехотинцев, вышедших на баррикаду со стороны площади вместе с оберстом, в башню ни попал никто, все оставшиеся отступили согласно первоначального плана в новое крыло. Из тех, кто сражался вместе с Максом, остались шестеро. Эрик и пять его товарищей, последние выжившие из тех, кто штурмовал тот самый холм с артиллерией когда-то давно, почти две недели назад. Из них двое ранены, один в руку, другой в ногу. Раны легкие, при наличии квалифицированной медицинской помощи зажили бы за недельку, а при отсутствии неквалифицированной — за семь дней, но на ближайшие день-два этим камрадам вступать в активные боевые действия вредно для здоровья.

Остался сам Макс, живой и невредимый, хотя за последнее время смерть не раз приходила за ним, но каждый раз давала молодому рыцарю ещё один шанс. Остался Йорг, не спавший три дня и две ночи, с обожженной на тушении пожара правой рукой. Шарлотта и Гертруда, с начала штурма занимавшиеся уходом за ранеными и только перед последней атакой перешедшие в башню, боевой ценности не представляли. Итого пятнадцать человек внутри башни, из них не более семи полноценных бойцов, и не меньше тысячи снаружи.

Первым высказался Йорг.

— Итак, господа и дамы, можно с уверенностью сказать, что ничем хорошим это не кончится. Завтра утром должен быть штурм, в котором мы все теперь уж точно погибнем. Если вы обратили внимание, сегодня не было видно ни одного из рыцарей, командовавших нашими врагами. Наиболее вероятно, что наш итальянский друг немного ошибся, и теперь герцог убит, а Бурмайер, по всей видимости, только ранен. (Марио смущенно опустил глаза) Это объясняет и то, что атака была, и то, что не было видно рыцарей. Исходя из этого предположения, я считаю завтрашний штурм неизбежным.

— Единственный человек, который сейчас может что-то сделать, это Иоганн Вурст, бургомистр. У него божий дар насчет ведения переговоров — высказался Макс.

Эрик раскрыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но графиня де Круа остановила его властным жестом и сама задала вопрос.

— Но зачем ему нам помогать? Что мы сделали хорошего для Швайнштадта?

— Правильнее было бы сказать «чего мы не сделали хорошего», вернее, Вы, Ваша светлость. Вы же ещё не подписали прошение о снижении пошлин, верно? — за Макса аргументировал Йорг.

— Да, но…

— Если Вы сейчас погибнете, бургомистру придется подавать прошение Вашему наследнику, а на эту роль, насколько я понимаю, уже сейчас есть несколько очень активных претендентов. Горожанам и так нелегко, а ещё полгода, а то и год такой жизни их доконают. Особенно, если ежегодная свиная ярмарка второй раз подряд не состоится и будет перенесена в другое место уже навсегда. На месте Иоганна, я бы из кожи вон вылез, ободрал бы до нитки весь город, но спас Вам жизнь ради одной только подписи на прошении. Его милость сделал весьма здравое предположение, но я бы не рассчитывал на бургомистра. Если со швейцарцами он бы ещё мог как-нибудь договориться, то Бурмайеру ему предложить совершенно нечего.