Чтение онлайн

Март, 2017

Наконец-то уроки закончились, Лизель может свободно надеть наушники и остаться в одиночестве. Она незаметно уходит, чтобы одноклассница по имени Лин, набивающаяся ей в подруги, не решила проводить до дома.

Голубого цвета наушники в ушах и, преодолевая последнюю ступеньку в такт музыке (и чуть не потеряв равновесие), она растворяется в толпе учеников. Шагая по улице и пританцовывая, представляет себя героиней клипа.

А что Лизель слушает, спросите вы? Что приходит первое на ум, когда говорят про Корею? BTS? Но, нет, Лизель не фанатка этой группы и не слушает все их песни. Она не знает, есть ли такие люди, как она, которые не смогут назвать всех участников группы. Лизель не любит к-поп, любимых групп на данный момент у нее нет.

Лизель может часами говорить о музыке… это не удивительно, ведь она так хочет стать известной певицей, и точно знает, что не хочет связываться с корейской индустрией. Сейчас она только и делает, что напевает текст песни Heaven Knows, группы The Pretty Reckless, двигая бедрами, отчего школьная юбка чуть поднимается (а она и так короткая) и улыбается, хотя месяц назад была категорически против переезда в Сеул.

Девушка знает этот город, она наполовину кореянка. Родилась здесь и жила до 13 лет, пока родители не решили переехать в Берлин из-за хорошего предложения отца по работе.

За пять лет она привыкла к Германии. У Лизель не было проблем с языком, так как ее мать – немка и с детства учила языку.

Она нашла там новых друзей, ее отлично приняли в школе (и не было такой огромной травли, которую она встречала, когда училась в Корее). Ей было все дозволено, Лизель ничего не боялась, так как ее отец стал очень влиятельным человеком. А самым любимым занятием его дочери было – любоваться балансом на карте (хотя, тратиться на безделушки она любила больше).

Возможно, вы подумаете, что ее избаловали… ну, да, может быть. Отец очень любит свою дочь и после развода с женой пытался дать ей все лучшее.

Но нужно некое объяснение, почему он решил отправить своего ребенка обратно в Сеул. Лизель часто вспоминает их с отцом разговор в тот день.

Сразу войдя в квартиру и, швырнул портфель на пол, Лизель тут же начала:

– Почему директриса сегодня сообщила мне, что я больше не учусь в школе и что ты забрал мои документы?

Отец, уже давно привыкший к ее истерикам, даже не поднял голову. Он просто просматривал свои рабочие документы, что лежали на большом столе.

– Я решил отправить тебя обратно в Корею, – спокойной ответил он, не посмотрев на дочь.

Лизель была дико возмущена, внутри горело некое чувство несправедливости. Зачем снова переезжать?

– Хочешь сказать, я потратила годы учебы в Берлине зря? В этом году экзамены! – громко парировала она.

– Сдашь экзамены там.

Он спокойно поднял голову и взглянул на нее добрыми светло-голубыми глазами. Папа всегда был спокойным, в то время как дочь часто устраивала истерики, особенно когда ей что-то не нравилось.

– Тебе легко говорить, – возмутилась Лизель.

Отец поставил ручку на стол и начал собирать бумаги в одну стопку.

– Лизель, давай честно, экзамены меньшее, что тебя волнует. Ведь ты всегда полагаешься на мой кошелек.

– Но это не тебе нужно адаптироваться в новой школе. Ты знаешь, какой большой процент травли в школах Кореи?

– Знаю, я там учился, не забывай. И кто бы говорил о травле. Ты сама, кого хочешь можешь затравить.

Отец вздохнул и оттянул узел галстука.

– Каждую неделю только и приходят звонки из школы, что ты что-то да натворила. Объясни мне, дорогая, зачем тебе нужно было клеить по всей школе фотографию полового органа своего парня? Я упущу вопрос, откуда у тебя вообще это фото.

– Он мне не парень! Я просто игралась с ним. Тем более там и смотреть не на что, – объясняла она спокойно, пожав плечами.

Отец зажмурил глаза, а Лизель от нервов взъерошила волосы.

– Ладно, хорошо, новая школа. А где я жить буду? Ты ведь со мной не едешь, как я понимаю.

– Будешь жить с бабушкой.

В тот момент переезд не казался самой худшей новостью. Первое место в этом рейтинге стало – совместная жизнь с бабулей.

Если при слове «бабушка» вы думаете о доброте, пирогах и баловстве, то в данном случае ни одно из описаний не подходит бабушке Мин.

Лизель запомнила ее строгой женщиной, имеющую свою бухгалтерскую компанию. Бабушка Мин властная. Являясь патриоткой, считает сына после переезда предателем родины.

– Папа, ты ведь знаешь, с ней невозможно остаться даже на пять минут! Она только и будет, что отчитывать меня.

– Я понимаю, но думаю, и общий язык с ней найти можно.

– Ага, именно поэтому ты уехал из страны и звонишь ей только по праздникам. Ты ведь для нее так и остался предателем родины. Выбрал деньги и бла-бла-бла….

Она смеялась, но тело отдавало мурашками от одной мысли о переезде.

– Я с ней уже поговорил, она будет рада тебя увидеть. Вы с ней года пять не виделись.

– Ты уже поговорил? Решил за меня? Может и билеты купил?

В тот момент Лизель начала просто кричать, вопросы выходили сами по себе. Ей было обидно, что с ней никто не считался.

– Успокойся. Говоришь так, будто я тебя в Северную Корею отправляю, – шутил отец и коснулся ее плеча.

– Чертов стереотип. Будто южане не хуже северных.

Папа не любил говорить о политике с дочерью, считая ее мнение неверным. Он из тех людей, кто думает, что женщинам не место в политике.

– Скажи честно, ты связан с чем-то незаконным и хочешь, чтобы я была в безопасности? – предложила она тогда вариант.

– Нет, я ничего незаконного не совершал, Лизель.