Чтение онлайн

— Ты уверена? — глаза Джейка впились в мои.

— Да. — Я вижу, как Саттон смотрит на нас, на ее лице написана смесь подозрения и озабоченности. Я улыбаюсь ей, и она не уверенно отвечает.

— Пошли, — говорит Эрик, теряя терпение. Я вывожу его на улицу, намереваясь увести подальше от здания, но он дергает меня за руку, останавливая.

— Что, черт возьми, ты творишь? — Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но он больно сжимает ее.

— Эрик, ты, бл*ть, делаешь мне больно!

— Вижу, у тебя все такой же грязный рот, — неодобрительно говорит он.

— Отпусти. Меня.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки, детка? — У него такой угрожающе сладкий голос. Он едва прячет свою ярость, скрывающуюся за его спокойным фасадом.

— Я ушла от тебя, Эрик. Все кончено. Чего ты не понимаешь?

— Это, бл*ть, еще не конец, — выдавливает он, притягивая меня ближе. Я толкаю его, но он не ослабляет хватки.

— Ты ведешь себя как сумасшедший!

Джейк толкает дверь, скрестив руки на груди.

— Здесь какая-то проблема?

Саттон следует за ним по пятам с телефоном в руке, как будто готова позвонить в полицию.

Боже, это унизительно.

— Почему бы тебе не вернуться к переворачиванию бургеров? — Эрик сплевывает, снисходительность сквозит в каждом слове.

Прежде чем Джейк успевает ответить, дверь в «Плохие намерения» распахивается, и Дэйр направляется к нам. Его кулаки сжаты, но в остальном он выглядит совершенно спокойным. Эрик даже не замечает, что происходит, когда Дэйр отводит кулак назад и наносит удар в челюсть Эрика сбоку.

Корделл, Мэтти и Алек выходят из «Плохие намерения» полсекунды спустя, готовые вмешаться в любой момент.

Эрик падает на землю, зажимая ладонью челюсть, прежде чем выплюнуть полный рот крови. Я задыхаюсь, прикрывая рот рукой. Мэтти прижимает меня к себе, отодвигая с дороги. Эрик смеется, поднимаясь на ноги, но Дэйр снова нападает на него. Он сжимает его костюм в кулаках и швыряет его о кирпичную стену. Я съеживаюсь, когда голова Эрика ударяется о стену.

— Перестань ей звонить. Перестань писать ей. Не прикасайся к ней, черт возьми. Даже не смотри на нее, иначе у нас будут проблемы. Ты понимаешь меня?

Эрик удивленно моргает.

— Ты трахаешься с этим парнем? — сардонически спрашивает он, указывая пальцем на Дэйра. — Я думал, ты с этим придурком. — Он мотает подбородком в сторону Джейка. — Но очевидно, ты выбрала самого худшего. Или, может быть, ты трахаешься с обоими? Я бы не удивился. — Он отталкивает Дэйра, но Дэйр бодает его головой, эффективно сбивая эту самоуверенную ухмылку с его лица.

Эрик проводит рукой по своему окровавленному носу, и когда кажется, что он готов дать отпор, Джейк выходит вперед вместе с Мэтти, Корделлом и Алеком — их послание ясно. Несмотря на всю хреновину происходящего, что-то внутри меня согревается от того факта, что эти парни, которые меня едва знают, прикрывают мою спину. Я думаю, именно так происходит в семье.

— Уезжай домой, Эрик. — Я качаю головой. — Это зашло достаточно далеко.

Эрик любит делать ставки, и он знает, что его шансы невелики.

— Как думаешь, что почувствует Кайден, когда узнает?

Дэйр смотрит на меня через плечо, в его ледяных глазах вопрос.

— Это на твоей совести, Эрик. Не вешай это дерьмо на меня и не смей втягивать в это Кайдена, — говорю я, тыча пальцем в его сторону. Я не жду ответа. Игнорируя всеобщие любопытные взгляды, я хватаю с земли свою сумку и бросаюсь в «Плохие намерения», почти бегом направляясь в холл в задней части здания.

Я бросаю сумку на бильярдный стол и начинаю расхаживать по комнате. Как это могло так быстро обостриться? Зачем ему нужно было приходить сюда? Проходит минута, прежде чем я слышу, как открывается дверь, ударяясь о стену. Я резко поднимаю голову и вижу Дэйра, направляющегося ко мне, парни прямо за ним.

— Пойдем.

— Пойдем? — спрашиваю я в замешательстве.

— Давай. — Дэйр протягивает руку, в его глазах одновременно злость и мольба. Я вкладываю свою руку в его, и он тянет меня в гостиную. Корд спрашивает, все ли у нас в порядке, но Дэйр игнорирует парней, захлопывая за собой дверь, прежде чем щелкнуть замком.

— Я уволена? — Я не думаю, что он уволил бы меня из-за неудачной связи, но то, что я привнесла драму на рабочее место, может быть веской причиной.

— Что это было? — спрашивает он, игнорируя меня, указывая на закрытую дверь. — Что, черт возьми, это было?

— Почему ты так злишься? Я не просила тебя вмешиваться! — Его гнев, кажется, направлен на меня, и это выводит меня из себя.

— А я должен был стоять в стороне и смотреть, как он причиняет тебе боль?

— Я не нуждаюсь в спасении, Дэйр. Я с этим разобралась бы!

— Да. — Дэйр невесело усмехается. — Конечно, выглядело именно так.

— Почему ты так расстроен? — Его реакция не имеет для меня никакого смысла. Я и так унижена из-за того, что почти каждый человек, которого я здесь знаю, был свидетелем моего грязного белья, и от его криков мне становится только хуже. Мои глаза щиплет от смущения и разочарования, и я заставляю себя взять себя в руки.

— Это тот парень, который тебе звонил. Бывший. — Он не спрашивает и не уговаривает. Он требует и заявляет.

— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Что еще ты мне не договариваешь, Ло? Что ты упустила из виду? Потому что здесь что-то не сходится.

Я качаю головой, поворачиваясь к двери, но ладонь Дэйра хлопает по ней.

— Кто такой Кайден?

Я резко оборачиваюсь, не в силах поверить в его наглость.

— И какое именно отношение все это имеет к твоему бизнесу?

— Прекрати нести чушь и просто введи меня в курс дела, — его голос повышается с каждым словом. Он явно расстроен.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Дэйр? — Я вскрикиваю в ответ, вскидывая руки в воздух. — Что я трахалась с отцом ребенка, с которым нянчилась? Что я шлюха? Что я была слишком чертовски глупа, чтобы понять, как мне лгали и манипулировали все то время, пока я работала на него? — Теперь слезы текут свободно, и я ничего не делаю, чтобы остановить их. Я ненавижу плакать на глазах у людей. Дэйр стоит там, стиснув зубы и потеряв дар речи, а я подхожу и падаю на диван, уронив голову на руки.

Дэйр садится рядом со мной, кладет ладонь мне на спину, но я вздрагиваю от его прикосновения. Мне не нужна его жалость.