Чтение онлайн

– Полина, – растягивая гласные, зовёт меня. – Ты плачешь?

– Нет, – сдавленно отвечаю я.

Но его вопрос становится последней каплей. И я, уже не сдерживаясь, начинаю всхлипывать, всё ещё стараясь отвернуться от не вовремя появившегося рядом Ника.

Он скидывает с плеча сумку на подоконник, потом подходит вплотную ко мне и, больше ни о чём не спрашивая, притягивает к себе так, что я утыкаюсь носом ему в грудь. Быстро беру себя в руки: стыдно, что я всё-таки позволила себе расклеиться, да ещё и при Нике. Отодвинувшись от него, достаю из сумки влажные салфетки и зеркальце. Привожу себя в порядок. Подняв взгляд на Ника, обеспокоенно наблюдающего за мной, тихо произношу:

– Спасибо.

– Да не за что, – пожимает плечами он. – Что случилось?

Я молчу. Не хочу вспоминать о произошедшем. Слишком велика вероятность, что снова разревусь. Вместо это задаю вопрос сама:

– Ты что здесь делаешь? Ваш курс вроде сессию уже закрыл? – Никита учится на четвёртом вместе со старшим братом Марины – Димой. Собственно, он их двоюродный брат, через Маринку я с ним и познакомилась.

– К деду приходил, – усмехается в ответ Ник. Ерошит отросшие светлые волосы: – Не поверишь, на пересдачу.

– Да ладно? – недоверчиво смотрю на него. Дед Димы, Марины и Ника – декан факультета, на котором мы учимся. Ко всему прочему у четверокурсников он читает лекции по историографии и принимает соответствующий экзамен.

– Вот тебе и ладно. Знаешь, какой он принципиальный?! Я плохо подготовился, он отправил на пересдачу. Вот и весь сказ, – разводит руками Ник.

Болтовня с Никитой немного успокаивает меня. Но всё равно ощущаю как внутри по-прежнему немного потряхивает. Появляется уже давно забытое желание закурить. Почему бы и нет? Скоро Маринка освободится, набросится с утешениями, разбавленными проклятиями в сторону «философички» и обещаниями нажаловаться на неё деду. Пережить её сочувствие – задача непростая. И будет лучше, если я окончательно успокоюсь.

– Сигаретой угостишь?

– Чего? – Ник, явно не ожидавший подобного вопроса, выглядит ошарашенным. В его серых глазах отражается такое искреннее недоумение, что мне даже становится смешно. – Ты же не куришь.

– Не курю, – киваю я. – Но сейчас мне пиздец, как хреново, – мат в моём исполнении, судя по окончательно вытянувшемуся лицу Ника, звучит для него как гром среди ясного неба. – Так что?

Ник молча достаёт из кармана пачку сигарет и, вытряхнув одну из них, протягивает мне. Я подхватываю сумку, киваю в сторону мужского туалета в конце коридора, который студенты негласно используют в качестве общей курилки. Декан пытался с этим бороться, но затем смирился, справедливо рассудив, что лучше пусть все курят в одном помещении, чем по разным, порой весьма неожиданным, местам.

В курилке пусто. Я снова усаживаюсь на подоконник. Ник даёт мне прикурить.

– Самойлова, ты разрушаешь мою веру в этот мир, – шокировано тянет Ник, наблюдая за тем, как я делаю первую затяжку.

Горло с непривычки саднит, как никак три года уже не курила. «Спасибо» тебе, свинота». Прокашлявшись, уточняю:

– Ты о чём?

– Глядя на тебя, я всегда думал, что ещё не всё потеряно, – поясняет Ник, – что есть ещё в нашем городе хорошие приличные девчонки.

– Пономарёв, – усмехнувшись в ответ, произношу я, – ты как-нибудь вместо клуба загляни в библиотеку – там таких, как я не один десяток наберётся.

– Неа, – улыбаясь, говорит Ник, – ты – особенная.

– Чем же? – не скрывая скепсиса в голосе, интересуюсь я.

– Ты – единственная, кто меня отшила, – преувеличенно грустным тоном произносит Никита.

– Кто о чём, а вшивый о бане, – смеюсь в ответ.

– У кого что болит, тот о том и говорит, – в моей же манере парирует Ник, принимая ещё более грустный вид.

– Пономарёв, заканчивай паясничать. Мы же оба знаем, что та история и яйца выеденного не стоит, – делаю очередную затяжку, постепенно вспоминая давно забытое ощущение заполненных горьким дымом лёгких.

Ник ничего не отвечает. Разглядывает меня задумчиво, потом присаживается рядом:

– Нет, я не могу на это смотреть, – он выдёргивает сигарету из моих пальцев.

Я не сопротивляюсь. Прежнего удовольствия от сигареты я не получаю, даже начинает немного мутить от выкуренного.

Ник затягивается «моей» сигаретой, выпускает дым изо рта, спрашивает:

– Ты из-за чего так расстроилась-то?

Кратко обрисовываю ему ситуацию.

– Вот вы, отличницы, странный народ, так убиваться из-за четвёрки, – недоуменно качает он головой. – Я у деда тройку получил и счастлив.

– Не в оценке дело, – вздохнув, зачем-то поясняю я. Вроде и нет у меня большого желания откровенничать с Ником, но он смотрит на меня с таким искренним сочувствием, что слова сами слетают с губ. – Просто это несправедливо. Без преувеличений, я одна из лучших на курсе. Ангелина Петровна сама говорила, что экзамен будет лишь формальностью. Да, я не знала ответов на два вопроса, но это ничто по сравнению с тем, какой объём материала я перелопатила за семестр.

– Сука, – констатирует Ник. – Но не ты первая, не ты последняя.

– В смысле? – недоуменно смотрю на усмехающегося Ника. – Ну-ка, с этого места поподробнее.

– Свинота тем и славится, что любит заваливать отличников, а потом наблюдать за тем, как они корчатся, выпрашивая пятёрку, – с нескрываемым презрением в голосе рассказывает Ник. – Даже если бы ты всё знала, она бы всё равно нашла до чего докопаться.

Слова Никиты проливают свет на ситуацию с Ольгой. Вот значит как…

– Слушай, Самойлова, хватит киснуть. – Ник, выбросив окурок, обнимает меня за плечи. – У меня сегодня гулянка в честь окончания сессии намечается. Дима с Мариной будут, и ты приходи. Я, кстати, говорил сестрёнке, чтобы она тебя позвала.

Молча обдумывая предложение Ника. Я не большая любительница вечеринок, да и отец их не одобряет, а и так с ним объясняться придётся по поводу полученной четвёрки. Никита же, по-своему истолковав моё замешательство, крепче сжимает мои плечи и, наклонившись ближе к уху, начинает говорить:

– Поль, ну вот представь, пройдёт пятьдесят лет, твои внуки спросят, как ты провела студенческие годы. И что ты ответишь? Что все пять лет просидела в библиотеке?

– Я тебя позову, – улыбаюсь в ответ, немного отстраняясь от Ника. В его объятиях становится как-то не по себе: и сердце начинает биться быстрее и румянец на щеках появляется. Зато испаряются мысли о философичке. – У тебя найдётся занимательных историй на троих.

– Я серьёзно, – Ник не сдаётся, – приходи. Будет весело. Выпьешь немного, потанцуешь, расслабишься.

Может, Ник прав? Я полтора года пахала как раб на галерах, а что в итоге? Да и с отцом встречаться не хочется. Скажу ему, что останусь с ночёвкой у Маринки. Решено, мне не помешает немного расслабиться!

– Хорошо, уговорил.

Ник радостно улыбается. Он, вообще, выглядит подозрительно довольным.

– Хочешь, заеду за тобой? – спрашивает он, соскакивая с подоконника.

– Нет, я с Димой и Мариной приеду.