Чтение онлайн

— Джейн? — она растеряна. — Ты… ты в порядке?

Я игнорирую ее и быстрыми шагами направляюсь к лестнице. Взбегаю вверх, чтобы закрыться в своей спальне, которая вся, черт возьми, в персиковых тонах.

Ненавижу этот цвет.

Ненавижу этот дом.

Ненавижу этот город.

Ненавижу Эйдена Картера!

Я бежала из Чикаго. Бежала от свихнувшейся матери. В конце концов, я бежала от воспоминаний! Но в захудалом городишке Дайморт-Бич моя ностальгия, воплощенная в прекрасном лице Эйдена, настигла меня, и теперь никуда не спрятаться от нее.

Я попала в ловушку.

Мне не уйти от парня, которого я любила.

Я закрываю дверь комнаты и прислоняюсь к ней спиной. Скатываюсь вниз и сажусь на пол. Я не хочу плакать, но слезы мгновенно делают мои щеки влажными, и я стираю их. Снова и снова. Только они не кончаются.

Я закрываю лицо руками и утыкаюсь им в колени.

Почему именно в Дайморт-Бич?

Почему именно Эйден?

Почему я?

Это жестоко. Просто чертовски жестоко. Судьба надсмехается надо мной, а я чувствую себя беспомощной игрушкой в ее могущественных руках.

«Ты должна уехать, Джейн» его хриплый низкий голос звучит в моей голове, и я не в силах избавиться от него. Я пытаюсь заглушить эти бесконечно повторяющиеся слова всхлипами и рыданиями, но все тщетно.

Когда я увидела Эйдена так близко, то всерьез подумала о том, чтобы наплевать на все и броситься к нему. До этого момента я не представляла , что скучаю по нему так сильно, если готова простить ему свое разбитое сердце.

Он — моя первая любовь. Единственная любовь. Всепоглощающая любовь.

Когда мы были вместе, все не имело значения. Моя мать, ее любовники, наши ссоры…

Когда Эйден ушел, этот груз проблем будто стал тяжелее и просто-напросто раздавил меня.

Эйден дал мне погибнуть.

Даже если мир канет во тьму, и потухнет Солнце, я не перестану ненавидеть его за это. Я могу простить, но буду помнить, что этот парень причинил мне боль.

Я вытираю слезы и поднимаюсь с пола. Комната плывет в моих глазах, и я с трудом выбираюсь из нее в коридор. Дохожу до ванной комнаты, держась за стены, чтобы не упасть. У меня нет сил и желания двигаться дальше, но я преодолеваю эту слабость, как делаю всегда, и захожу в уборную.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Мне противно видеть себя такой расклеенной.

Посмотри, Джейн. Это — то, что сделал Эйден. Эти слезы и размазанная тушь — его вина. Ты позволила ему сделать это с собой. Ты позволила ему сломать тебя вновь.

Я стискиваю зубы и вижу, как в моих глазах появляется стальной блеск.

Я сильная. Я справлюсь с тем, что Эйден будет рядом. С тем, что он не желает видеть меня рядом.

Он больше не сделает мне больно. Никто не сделает.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Росс

Музыка в моем внедорожнике гремит на полную катушку. Я включаю следующий трек. Подпеваю Led Zeppelin «Eye of the tiger » и тарабаню по рулю, следуя ритму. Давлю на газ сильнее. Мое настроение на высоте огромного небоскреба Бурдж-Халифа.

Да! Детка! Да!

Это именно то, что вы подумали. Сегодня я получил хорошую душу! Бабуля прожила самую, что ни на есть, святую жизнь. Смеюсь в голос. Мне отвалили за нее семьсот баксов! И я еду их тратить.

Я делаю музыку громче. Обожаю этот день. Веселиться! Детка, только веселиться!

Какая-то девушка на дороге возмущается тем, что я ее только что подрезал. Она показывает мне свой милый средний пальчик, и я отвечаю ей. Убираю одну руку с руля и сжимаю ее в кулак. Подношу к лицу и начинаю двигать ею вместе языком, которым долблюсь о щеку. Ее лицо вытягивается от неожиданности, и я смеюсь громче. Вот так тебе, крошка! Этого тебе явно не хватает!

На горизонте виднеются желтые палатки. Я увеличиваю скорость. Что это? Ярмарка? Селяне из ближайших деревень приезжают сюда каждую осень и весну. Привозят всякий хлам… Ну и, конечно же, «натуральные продукты».

Да ладно вам.

Чипсы и кола — вот это еда!

Ненавижу подобного рода «мероприятия», но любопытство берет вверх, поэтому я еду медленнее и опускаю окно, чтобы мельком посмотреть, какую на этот раз чушь с охотой раскупают местные жители.

Дешевые украшения, обереги, какие-то травы… велосипед? Кому, черт подери, может понравиться этот отвратительный, раздолбанный в хлам розовый велосипед?

Ухмыляюсь и проезжаю дальше. В мою сторону начинают оборачиваться. Их привлекает музыка. Кокетливо машу знакомой барменше. Она со своим маленьким сыном рассматривает глиняные фигурки. Девушка поворачивается и дружески машет в ответ. Ее сынок к ней присоединяется.

Хочу ли я детей? Шутите, что ли? Нееет. Ни за что. Тем более, мне нельзя даже думать об этом. Наши с Эйденом родители поплатились за нас.

Я собираюсь плюнуть на ярмарку и смотаться отсюда, доехать до ближайшего бара и напиться до потери сознания, а потом проснуться в постели с какой-нибудь горячей крошкой. Только у таких идеальных планов всегда есть препятствие в виде «но». И меня это, знаете ли, чертовски бесит.

Сейчас этим «но» является темноволосая девушка, разглядывающая в своих руках какой-то древний медальон. Она дьявольски симпатичная и сексуальная в обтягивающих синих джинсах и белом топе, открывающем вид на ее хрупкие плечи и загорелую кожу.

Я знаю ее.

И когда осознание этой мысли сражает меня, будто выстрел в голову, я останавливаю внедорожник.

Медленно, словно в тумане, открываю дверь черной машины. Одна моя нога ступает на асфальт , другая все еще не решается на это.

Это она? Но… просто не может быть! Какого черта чикагская цыпочка потерялась здесь? Почему она в Дайморт-Бич?

Я закрываю глаза и выдыхаю. У меня уже есть предположение.

Мой брат сегодня должен беречь свой проклятый зад!

С силой захлопываю дверцу внедорожника. Несколько голубей разлетаются в разные стороны. Прохожу по дорожке вдоль деревьев к палаткам, заполненным ненужной дрянью. Брюнетка, которая заинтересовала меня, все еще разглядывает безделушку. Я не присматриваюсь, но разглядываю ее лицо.

— Сколько это стоит? — слышу ее голос. Девушка показывает амулет продавщице.

Женщина в огромном старом кардигане мнется прежде, чем ответить.

— Два доллара и пятьдесят центов, — доносится до меня.

Потом продавщица добавляет:

— Давай два доллара и забирай, — у нее грубый голос.

Я достаю из своего бумажника пять баксов, бросаю на прилавок, ломящийся от всякой фигни. Светловолосая женщина поднимает на меня округлившиеся глаза. Ее губы растягиваются в улыбке.