Чтение онлайн

— Вы только взгляните на эти буковки. Их написала Зузанка в своей школьной тетради. Как они вам нравятся?

Школьный сторож взглянул на буковки и заплакал. Плакал долго, а когда его носовой платок промок насквозь, сказал:

— У некоторых букв ножки сломаны, у других вообще отвалились. Надо что-то делать. Если вы мне поможете, то к вечеру мы их приведем в порядок.

Они изготовили много-много маленьких дощечек и такое же множество гипсовых повязок, наложили их на сломанные ножки, а когда все закончили, расставили несчастные буковки в Зузанкиной тетради по порядку.

Утром учительница говорит Зузанке:

— Зузанка, ну как можно писать в школьной тетрадке такие буковки — у одних ножки сломаны, у других вообще отвалились! Ты себе представить не можешь, до чего трудно их исправлять.

Зузанка учла замечание учительницы и постаралась, чтобы у всех буковок были ножки, и ни одной ломаной.

Однажды пани учительница опять стала просматривать Зузанкину тетрадь, и снова ей стало грустно, потому что все буковки были такие тощие, словно их две недели не кормили.

Пани учительнице стало их очень жалко, взяла она буковки домой, нажарила шницелей с картошкой, сделала пирожные с кремом и весь вечер кормила их, потому что буковки были очень слабенькие, даже вилку удержать не могли.

— Зузанка, почему у тебя буковки такие тощие? — спросила утром пани учительница. — Мне пришлось вечером их покормить. Можешь себе представить, сколько это отняло сил и времени? Пожалуйста, прошу тебя, пиши буковки чуть потолще.

Зузанка послушалась, она очень старалась и ни одной худой буковки не написала.

Но когда пани учительница опять просмотрела тетрадь, то страшно испугалась, потому что буквы были одна толще другой и все карабкались вверх, от усталости еле дышали, вспотели и очень хотели пить.

«О боже, что же теперь делать? — подумала пани учительница. — Ведь таким потным буковкам нельзя пить, они же простудятся! Отнесу-ка я их домой, согрею им чаю, он прекрасно утоляет жажду».

Забрала она буковки домой, согрела им чай, но… было поздно. Несколько буковок по дороге простыли, а у девяти из них начался жар. Что было делать пани учительнице? Она побежала с ними в больницу. Там их и оставили: оказалось, что все девять буковок схватили воспаление легких.

Утром пани учительница говорит Зузанке:

— Зузанка, нельзя писать в школьной тетради такие толстые буковки, да еще заставлять их карабкаться вверх. Буковки от усталости еле переводят дух, потеют и легко простужаются. Посмотри в тетрадь, там не хватает девяти буковок. Они в больнице, у них воспаление легких.

Зузанке стало очень жалко буковок, и она сказала двум своим подружкам:

— Пойдемте после школы в больницу, навестим мои толстые буковки, которые заболели воспалением легких.

Девочки согласились и захватили с собой по букетику цветов. Зузанка тоже взяла букетик, а когда они пришли в больницу, Зузанка и говорит буковкам:

— Мне очень жаль, что так вышло, я больше не буду писать такие толстые буковки, которые карабкаются вверх, я буду писать старательно, обещаю это при девочках, они будут свидетелями, что я сказала правду.

А буковки на это ответили:

— Хорошо бы!

И сделали вид, будто не очень-то верят. Однако Зузанка всерьез так думала. Свое обещание она сдержала и писала так, что потом, когда буковки собрались на свой большой съезд и стали выбирать трех самых красивых, никто не смог найти буковок прекраснее тех, что написала Зузанка.

Красные платья в белый горошек любят почти все, однако жила-была одна девочка, которой красное платье в белый горошек не нравилось. Не подумайте, что ей нравилось синее платье в белый горошек. Ну и что ж? Каждому нравится свое! Но этой девочке не нравилось ни синее платье в белый горошек, ни белое платье без горошка, ей не нравилось ни одно из платьев, которые висели в ее шкафу.

— Странная ты девочка, Аленка, — говорила ей мама, — ничего-то тебе не нравится.

Так оно и было: Аленке вообще ничего не нравилось. Скажем, идет она в ванную, и оттуда раздается:

— Фу, какая противная зубная щетка!

Или же зайдет в кладовку и говорит:

— Фу, какая отвратительная морковка, какой мерзкий лук, какие скверные помидоры.

А в кухне она заявляла маме:

— Какие некрасивые часы, какой странный стол, какие неприятные горшки с цветами!

— Не нравится — не смотри! — отвечала ей на это мама и чуточку сердилась на Аленку.

— А что же тогда делать? — спрашивала ее Аленка.

— Поиграй во что-нибудь. Возьми карандаш и бумагу, рисуй. А что не понравится, можешь стереть, вот резинка.

И дала Аленке резинку.

— Надо же! Если мне что-то не понравится, могу стереть! Вот это да!

А так как ей не нравились часы, она их стерла.

— Что ты делаешь, глупая! — говорит ей мама. — Мы же теперь не будем знать, который час.

И очень рассердилась на Аленку.

— Мама мне тоже не нравится, слишком уж она сердитая на меня, — сказала Аленка и стерла маму.

Потом она стерла стол, цветы в горшках, полностью кухню, зубную щетку вместе с ванной комнатой, морковь, лук, помидоры и всю кладовку, красное платье в белый горошек и весь шкаф, даже синее платье в белый горошек, которое было на ней, и то стерла. Она стерла все, потому что ей ничего не нравилось. Только белое платье без горошка она стереть не могла, и то лишь потому, что его сдали в химчистку.

— Так, — сказала она, — fo, что мне не нравилось, я стерла, а теперь нарисую то, что мне нравится.

И стала рисовать новое платье.

— Нарисую-ка я платье с павлинами, гусями и оленями, такого ни у кого нет, такое мне понравится.

Однако платье у нее получилось не очень: павлины были похожи на пучки салата, гуси — на вязаные варежки, а олени — на вилочки, которыми берут пирожные. Посмотрела на них Аленка, очень рассердилась и закричала:

— Фу, какое противное платье, хуже, чем те, что были в горошек!

Потом она нарисовала зубную щетку и морковку. Но зубная щетка была похожа на морковку, а морковка на зубную щетку. Она еще попробовала нарисовать часы, занавески и цветы в цветочных горшках, но все получилось примерно так же. Аленка даже смотреть на это не могла.