Чтение онлайн

– А что это ты про купца вспомнил? – Лукерья строго поглядела на Андрейку. – Аль задумал чего? Гляди у меня, – она погрозила сухим пальцем, – вот матери скажу как…

Весь мокрый от утренней росы Андрей прятался за школой в посадках. Симохи все не было. Серега…тот струсил, хоть и соврал, что отец его отлупил. А Симоха не должен подвести. Андрей маялся и боялся, что найдут его здесь. Вот и работники уж на ферму пошли, а Семки все нет. И Андрей стал потихоньку красться к дому Тараскиных. Но еще не доходя понял, что случилось. Над всей деревней полился бесконечный ор Симохиной матери. А сквозь него пробивался чуть слышный скулеж самого Симохи. «Ну все, остался я один. Ну нет! Все равно пойду! Возвращаться – плохая примета».

Вернувшись к школе, он подхватил припрятанный рюкзак и зашагал к лесу. Что ни говори, а одному-то боязно. Но Андрей решительно мотнул головой. Нечего сейчас плакаться, вот найду остров, клад купеческий, вот тогда все рты и поразевают. Парень приободрился.

У старой кривой сосны, в глубь леса, шла чуть заметная тропка. О ней и говорил Симоха, когда они обсуждали детали своего похода. Глянув на темный ельник, Андрей невольно передернул плечами, но свернул на тропу и скоро зашагал, сшибая верхушки кустарника сломанной по дороге жердиной.

«Пройдя по тропке, увидишь березу с обугленной верхушкой; ее молнией шарахнуло», – вспоминал он Симохин рассказ, – от нее свернешь левее, а дальше и начинается болото. Сразу почуешь, как гнилью потянет…»

…Автобус снова качнуло, и Андрей спросонья чертыхнулся. Открыл глаза, бабулька, что ехала с ним недобро на него глядела. Андрей виновато улыбнулся и кивнул женщине, мол, все нормально.

Сны с недавних пор совсем одолели его. Казалось, что все забыто, ан – нет. Вот ведь, двадцать лет прошло и не вспоминал о походе том, а здесь истомился весь. И словно зовет его кто-то. Или будто забыл чего.

Вот, наконец, и деревня. Не стоит заходить, решил про себя Андрей. Да и нет здесь никого из знакомых – разъехались все кто куда. Он пошел околицей к старой школе. И школу, оказывается, закрыли. Сад за ней разросся, загустел. Но видно, некому за ним следить. Порос весь кустарником густым, не проберешься.

Обойдя сад, добрался до старой сосны. Та, как и в прежние времена, указывала своей скрученной верхушкой в сторону топи.

Андрей остановился, вытер пот с лица. «Зачем я здесь?» Он прислонился к дереву и медленно сполз на зеленый мшистый ковер. Лес не пугал его. Как и в тот день, ярко светило солнце, пели птицы, теплый ветерок клонил кисточки высоких елей. Но внутри словно шептал кто: «Будь осторожен. Помнишь, что случилось в прошлый раз?»

Но Андрей не хотел вспоминать. Тогда, что он здесь делает? Какая сила привела его?

– А-ах, – пронеслось над лесом, и Андрей невольно застонал. И тут, как плотину прорвало – воспоминания настигли его. И не воспоминания даже, а самые, что ни на есть – кошмары…

…До полудня он прошел уже немало, а гать все не кончалась. Старые гнилые жерди прогибались под ним, черная жижа чавкала, словно была голодной. Но он упорно шел вперед. Вот за трухлявым пнем показался песчаный пригорок и Андрейка радостно бросился к нему.

– А-ах, – разнесся над болотистой равниной глухой женский стон. А за ним раздалось: «Хлюп…хлюп». Андрей поднял голову и в глазах его потемнело. Земля качнулась, и он осел на гнилостную гать. Средь бела дня на него надвигался кошмар. Безголовый призрак в грязной красной рубахе неспешно направлялся в его сторону. Всклокоченная голова купца покоилась на выставленных вперед руках. Рот открыт, окровавленная борода шевелится: – Ты пошто мое золото тревожишь?

А за этим ужасом, чуть в стороне, стоит молодая женщина, вся в мехах, и рукой показывает на Андрейку…

…Его нашли лишь на следующее утро. Искали всей деревней после того, как Симоха сознался, куда они собирались идти. Мать Андрейки шла первой, никого не пропуская, и люди понятливо сторонились. Она-то и увидела сына. Вскрикнула, помчалась вперед, не разбирая дороги. Склонилась, очистила лицо и все шептала: – Андрейка, Андрейка…

…Не видел Андрейка, повзрослевший на двадцать лет, как от крайней полусгнившей избы отделилась сгорбленная тень и все глядела в его сторону.

– Вернулся, значит, – прошамкала старая Лукерья. – Не отпустила, видать, нового женишка своего…, – и медленно развернувшись, прошла обратно в дом.

Так и должно было случиться.

Как хорошо бывает пройтись ясным октябрьским утром по чистым аллеям Старого города. В синеве неба, еще не затянутому тугими облаками, плескалось море тихой печали, навевая меланхолическую грусть. Спокойные клены и вязы, словно верная стража, сопровождали мою прогулку, охраняя от зыбкой реальности современного мира и даруя время для неторопливых размышлений и добрых воспоминаний.

Размеренно и не спеша я без цели прогуливался по застывшему в предчувствии приближающейся зимы, парку, особенно не замечая происходящего вокруг, когда знакомый голос, внезапно, окликнул меня:

– Милош, бог ты мой, какая встреча! – Ко мне, широко раскинув руки, приближался мой старинный приятель Герман. – Сколько же мы не виделись? Пять лет? Шесть?

– Семь. Я тоже рад видеть тебя, Герман. Мы обнялись.

– Давно в городе? Слушай, ты не занят сейчас? А то пошли ко мне. Расскажешь, где пропадал, что видел. Герман, если начинал говорить, то остановить его было трудно.

– Для тебя, Герман, я свободен.

Мы поймали экипаж и покатили в его старинный особняк, доставшийся ему в наследство от богатой тетушки. Герман, единственный среди нас – молодых художников – был обеспеченным человеком. Не обладая достаточным талантом, и поэтому довольно рано оставившим обучение, он, между тем, оставался душой нашей компании и, в бытность свою студентами, мы частенько гостили в его огромном доме на Ясеневой аллее. Он нередко помогал нам деньгами; будучи вхож в богатые семьи, пристраивал наши первые картины, за что мы были ему весьма благодарны.

– Вы, художники, народ бездомный. Без крыши, без корней. Вы идете туда, куда подует ветер вашей мечты и здесь я вам завидую, – говаривал мой друг.

Пройдя по хрустящей гравием дорожке, мы поднялись с ним на крыльцо. Тяжелые двери раскрылись, как будто поджидая, и нас встретил старый дворецкий – бессменный часовой этого дома. Словно и не было этих лет.

Мы прошли в уютную гостиную и благодушно расположились перед камином с наполненными до краев горячим пуншем, кружками, предаваясь веселым воспоминаниям и разбавляя свои рассказы порцией доброго смеха.