Чтение онлайн

— Это здорово, милая, — говорит мама рассеянным тоном, и я понимаю, что она уже перестала поддерживать разговор.

— Да. Эй, я тут подумала. Что, если я приеду навестить вас, ребята? Скоро весенние каникулы. — Я имею в виду маму и ее нового парня. Моя мама использует мужчин как спасательный круг. Я не думала, что это продлится больше нескольких недель, но вот, девять месяцев спустя, они живут вместе.

— Я уверена, что ты занята своей жизнью, Эллисон. Я знаю, что жила бы на полную катушку, если бы в твоем возрасте у меня был дом на воде.

— Но я хочу приехать, — настаиваю я. Потеря родителя в раннем возрасте заставляет тебя слишком остро осознавать смертность своих близких. Хотя мы не всегда ладим, она — все, что у меня осталось.

Моя мама колеблется.

— Послушай, у нас еще не совсем готов дом, и ты знаешь, что авиабилеты на Гавайи дорогие, особенно в такой короткий срок... — она перечисляет свои оправдания. — Может быть, когда мы устроимся, то сможем что-нибудь придумать. Ты обязательно приедешь, но позже.

Ах, ее любимый ответ. Я издаю невеселый смешок. Быть отвергнутой человеком, который привел тебя в этот мир, кажется худшим видом предательства.

— Прости, что я позвонила.

— Эллисон, не надо…

Я нажимаю отбой и швыряю телефон на стол. Я никогда не узнаю, как у нас с этой женщиной совпали ДНК. Она взбалмошная и помешана на любви. Я приземленный человек и не узнала бы любовь, даже если бы она ударила мне в лицо. Она любит красивые платья и макияж. Я люблю песни и винтажные футболки. Но она моя мама. Мой отец ради меня горы свернул бы. Он обещал мне луну с неба, поделился со мной своей любовью к музыке, и единственное, что он любил больше, чем выступления, — это я. Мама, с другой стороны… Она любит меня, но я не думаю, что ей нравится быть моей мамой. Когда я была младше, она настаивала на том, чтобы я оставалась с ней большую часть времени. Я думала, что она, должно быть, любит меня, если борется за меня, но теперь я знаю, что это было потому, что мысль об одиночестве была для нее совершенно невыносимой.

Я надеваю наушники, врубаю звук на полную громкость и сосредотачиваюсь на экране. Я отказываюсь думать о своей матери, которая живет своей лучшей жизнью на Гавайях. Пока я здесь, формально бездомная. Я вовсе не испытываю горечи. Я не уверена, сколько времени прошло, когда кто-то машет рукой перед моим лицом. Я вздрагиваю, поднимаю глаза и вижу Ло.

Я снимаю наушники и заправляю непослушную прядь волос за уши.

— Хочешь чего-нибудь перекусить, прежде чем я скажу Питу, чтобы он уходил? Сегодня вечером тихо, так что я закроюсь пораньше.

— О, — говорю я, потрясенная тем, как поздно уже. — Я в порядке. Дай мне только... — Я откладываю свою работу и начинаю собирать вещи.

— Все в порядке. Оставайся, сколько хочешь. Просто закрой за мной дверь, прежде чем уйдешь, ладно? — Ло бросает ключи на стол передо мной.

— Ты уверена?

Она смотрит на меня, приподняв бровь.

— А почему бы и нет? У меня дома все равно есть запасной комплект.

Я пожимаю плечами. Я не знаю правил на этот счет.

— Я скоро закончу.

— Оставайся, сколько захочешь.

Я смотрю мимо нее и вижу, как ее парень Дэйр ждет ее у двери, одетый в простую белую футболку, с руками, разрисованными разноцветными чернилами, и задумчивым выражением лица. Господи, этот парень такой страстный и чертовски пугающий. Он владелец тату-салона «Плохие намерения» по соседству, так что они часто общаются.

Как только Ло оказывается в пределах досягаемости, он хватает ее за ягодицы и притягивает к себе для поцелуя. Она тает в его объятиях, смеясь и прикусывая его нижнюю губу. Он стонет, растворяясь в ней, прежде чем его веки распахиваются, и его взгляд падает на меня. Я отвожу глаза, щеки у меня горят, и тут он хватает ее за руку и выводит на улицу. Я не наблюдала за ними, потому что я какая-то извращенка. Наверное, я просто пыталась понять. Дело не в том, что я не думаю, что любовь существует. На самом деле, наоборот. Любовь реальна. Мощная. Она способна уничтожить вас. Она способна развязывать войны и обрывать жизни. Любовь — это оружие. Любовь опасна, и я не хочу иметь с ней ничего общего.

Я видела, как любовь сделала мою маму самым счастливым человеком в мире. Потом она стала самым безумным человеком в мире. А когда умер мой папа, самым печальным человеком в мире, хотя они не были вместе много лет. Даже не начинайте рассказывать мне о мужчинах, которые приходили и уходили с тех пор. Я находила свою мать рыдающей на полу в ванной, неспособной работать, есть или вообще функционировать, столько раз, что и не сосчитать. И все из-за какого-то парня. Зачем кому-то подвергать себя такой эмоциональной пытке? В юном возрасте я пообещала себе, что никогда не стану такой, как она. Я никогда не позволю любви свести меня с ума.

Отгоняя эти мысли, я смотрю на свой телефон, обдумывая свой следующий шаг. У меня мало вариантов. Я могла бы позвонить Дилану. Снова. Я могла бы попытаться найти номер в отеле с моим бюджетом только на одну ночь — но это вряд ли в этом туристическом городе.

Или... я могла бы просто остаться здесь. Ло сказала, что я могу оставаться столько, сколько захочу. Что может случиться в худшем случае? Я встаю, направляюсь к выходу и запираю дверь. Пит, должно быть, ушел, когда я была погружена в свои мысли, не потрудившись попрощаться. Типично. Я совершаю набег на кухню в поисках чего-нибудь маленького и простого, чтобы унять жжение в желудке. Я останавливаюсь на банане и выбрасываю кожуру в мусорное ведро. Я жую его, выключая весь свет в баре, оставляя включенным только заднюю комнату.

Как только я заканчиваю, я ставлю будильник на своем телефоне, чтобы уйти отсюда задолго до того, как появятся люди, и заползаю обратно в свою кабинку, сворачиваясь калачиком на боку. Я натягиваю капюшон на голову и опускаю рукава, чтобы прикрыть большую часть рук, в попытке согреться. Поглаживая потрескавшуюся кожаную скамью, я начинаю мысленно составлять дальнейший план, но не успеваю далеко продвинуться, как мои веки тяжелеют и меня начинает клонить в сон.

Элли

ЧЕТЫРЕ ДНЯ я ТАЙНО ночевала в Blackbear, и хотя Дилан с тех пор отвечал на мои звонки, я так и не рассказала ему о своем житье-бытье. Это звучит безумно, но я бы предпочла спать в кабинке, чем у него с их вечными вечеринками. В Blackbear тихо. Спокойно. Я могу есть, спать, делать домашние задания и пялиться в свой дневник, желая, чтобы слова приходили без помех. Единственное, что я не могу делать, это принимать душ, но пару раз мне удавалось прокрасться в общежитие. Я знаю, что мне нужно придумать что-то еще. Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше вероятность, что меня поймают. Я чувствую себя виноватой за то, что воспользовалась положением Ло, когда она была добра ко мне, но я никому не причиняю вреда.

Я иду через двор на следующий урок, земля все еще покрыта льдом, хотя солнце пытается выглянуть впервые в этом году, когда я слышу, как кто-то кричит у меня за спиной.

— Привет, — говорит блондин с короткой стрижкой, подбегая ко мне. На нем фланелевая рубашка поверх футболки «Вандалз» и джинсы в обтяжку. На ногах Чак Тейлорс. — Эллисон, верно? — говорит он, приглаживая ладонью свои короткие волосы.

— Да, — медленно отвечаю я, пытаясь вспомнить, не встречала ли я его где-нибудь раньше.