Чтение онлайн

Я бессовестно солгал преподавательнице. Зачем констатировать неправоту Марии Павловны, тыкать просроченными жизненными приоритетами, которые она выдавала за норму морального поведения для учеников, нацеливая на деятельные горизонты во имя государства, граждан страны. Моей классной руководительнице самой очевидно, каждый человек теперь сам по себе, теперешнее миропонимание людей кардинально отличается от базовых человеческих норм минувшей эпохи.

Благодатных, благородных поступков во имя людей я не совершил. Нравственно не пострадал от такого рода бездеятельности. Хотя нет, колит остро и противно ноет в груди чувственный предмет, прозванный совестью. Нравственный самоконтроль внезапно прорезался, озадачив меня идущей от сердца духовной болью.

Встреча выпускников, шесть лет спустя за школьными партами двенадцать бывших учеников из тридцати воспитанников обыкновенной средней школы города Москва. На совместной выпускной фотографии шестнадцать девочек и четырнадцать мальчиков. В 1997 году из парней в классе, я и Гаврюша. Остальные ребята не смогли прийти: двое одноклассников овердоза героина, четверо погибли в бандитских разборках, один повесился в приступе белой горячке, Семенов пропал безвести в Чечне, Потапов в российской армии скоропостижно скончался от множества нанесенных побоев «дедами» сержантами. Мои школьные товарищи Сидоренко и Михайлов в Германии трудятся программистами, Чичеркин в месячном алкогольном запое. Заурядная судьба школьников выпустившихся в конце восьмидесятых начале девяностых! По девочкам картина радужней, без житейских перспектив, но главное девчата живы и здоровы.

Девушки, я и Гаврюша неспешно рассаживаемся по занимаемым семь лет назад местам. Я осматриваю одноклассниц, Гаврюшу, мы поголовно стали старше больше по возрасту фактических лет, не внешне, внутренне. Вовсе не понимаю, но необъяснимо бешеная энергетика прет от ребят, энергия людей проживших целую жизнь, а не двадцать с хвостиком лет.

Разливая игристый напиток по белым пластмассовым стаканам, чокаемся, выпиваем шампанское, произносим тосты надежды за прекрасный завтрашний день. Даже мне отъявленному цинику в такие минуты единения хочется мечтать.

О личном будущем я совсем не задумывался. Каким стану в тридцать, сорок, пятьдесят лет! Не принято в моей истории представлять грядущее! Крайне рискованная работка, но обещаю закончить с криминалом. Обязательно! Мои 24 года явятся решительным стартом дней не похожих на грязное, бандитское прошлое! В прежней жизни я исколесил немало стран, заработал порядочные деньги, повстречал, потусовался с интересными людьми,

Для гигантской части жителей нашей страны перипетий совершившихся с плохим парнем за двадцать четыре года, с лихвой хватит на десять стандартных скучных жизней обывателей. Мне завидуют, глотая слюнки, прикрывая тяжело скрываемую черную зависть, улыбкой и липкой лестью. Плохого парня назначают примером успеха бестолковые жены пивным мужьям и сопливым детям. Смешно, не правда ли man! Эталон человеческого достижения середины 90х, наркодилер! Впрочем, чему я удивляюсь! Инженеры, филологи, ученые, шахтеры, специальности номер один советского общества канули в лета. Правофланговые занятия на коих лихо равняется подрастающее поколение это бандиты и проститутки.

– -Новое время, модерновые герои, мать их!

Мое поколение рано повзрослело, племя юность и ранняя молодость которых пришлась на период 89-98 годов. Однажды в стране запретов дозволили все. Тотальный контроль государства личного пространства гражданина сменила полнейшая свобода и понеслось. Дикий капитализм, развал социалистической модели экономики, повальная безработица, отсутствие законов регуляторов деловой сферы. Народонаселение необъятной страны кто скоро кто шаг за шагом другой никогда перестраивалось под реалии возникаемого непонятного образовавшегося сгустка сообщества, из руин растерзанного государства выискивая по наитию в творившемся хаосе поляну под солнцем.

Прежние взгляды на общепонятные вещи сгнившим бытовым мусором выкидывались на дворовую помойку. Вчерашнее нормы поведения показательно призреваемое обществом сегодня возносилось этим же обществом на пьедестал правильных поступков, так как нужно было выживать, растить детей. Чтобы не потеряться в круговороте течений объективной реальности простые парни и девушки делали ставки на самих себя, очутившись в житейском море. Не уповая на родителей потерявших жизненные ориентиры смотревших на происходящее в стране растерянными глазами детей, мы не полагались на государство, управителям страны уж точно было не до молодых граждан России.

Мы приняли первый кроваво-убийственный удар от неконтролируемой свободы в стране. Легкие деньги, героин, война в Чечне, но самое страшное полнейшее безразличие друг к другу царившее вокруг губили молодое поколение. Одни ребята умирали от передозировок модного наркотика, спивались, лезли в петлю от безысходности нулевых перспектив. Другие парни заканчивали земной путь, пополнив бандитские группировки, выступая рядовыми бойцами, пушечным мясом в междоусобных разборках или выбивая денежную дань с коммерсантов. Третьи барыжили ширпотребом, выплачивая подать вторым. Первые, вторые, третьи, я, мы все тогда существовали одним днем. Не строили планов на будущие времена, не рожали детей, не созидали бизнес на перспективу, неуверенные в стабильном завтрашнем дне жили полной катушкой одним днем.

Мы проживали каждые сутки как наверняка последние в собственной судьбе с общим настроением, голосящим вызывающим слоганом: завтра не наступит никогда!

Возможно спустя лет двадцать, тридцать, поколению 90-х поставят памятник благородные потомки. Высеченный из камня монумент, молодые люди, застывшие на пути к смерти, надпись: «Они всецело понимали, что творили иное бытие, но не знали для чего! Не совершили подвига, не сделались героями поколения. Они проложили проходимую дорогу из истлевшего прошлого в непредсказуемое будущее на стыке безжалостных времен для путников идущих следом, сгинув в никуда Аминь. »

Буду погибать молодым, буду погибать Буду погибать, буду погибать буду-буду Буду погибать молодым, буду погибать MC. Малой.

Но я предаюсь мечтам, нравится грезить о личном будущем, представляя моих маленьких детей, мальчика и девочку, бегающих июльским, теплым днем по лужайке перед родным домом. Малыши забавляются с большой лохматой собакой, а мы с женой сидим на открытой веранде, любуемся детками-ангелочками. Играет «Лунная соната» Бетховена.

Ссылки:

Провоз-контрабанда

Скидывать-продавать.

15.

Милицейский старшина транспортной милиции похожий на Винни-Пуха в отглаженной униформе рассекает мои радужные грезы о благополучном будущем. Объемное тело дежурного наряда пробкой застревает между мной и коридорной стеной. Старшина тушей барахтается, молча, противно пыхтит, толкается рукой. Слегка отступаю в сторону, багровый от натуги милиционер вырывается из искусственных тисков, развалкой топает в следующий вагон.

Бреду в вагонный тамбур, выкурить сигарету на сон грядущий. Отворившаяся металлическая дверь тамбура показывает девушку, сидящую на корточках, девичье личико уткнулось в мужской пах владельца кителя военнослужащего и спортивных приспущенных штанов на обвисшей волосатой заднице. Со всей дури хлопаю дверью. Парочка не реагирует. Приглушенный свет, отсутствие пассажиров в три часа ночи заставили потерять бдительность дорожных любовников. Я бью силой ногой, стоящему ко мне спиной мужику по задней стороне коленки. От неожиданного удара он низко приседает, грузное тело потерявшее равновесие разворачивает, туловище плюхается на грязный пол. Мужчина, пошатываясь, привстает. Обнаруживаю старого знакомого военного, мутный непонимающий взгляд, подполковник пьян в стельку. Правым кулаком двигаю в небритую челюсть, разбитая верхняя губа прыскает ярко красной кровью. Офицера малость раскачивает вперед назад, телесный корпус теряет неустойчивое равновесие, бьется затылком об оконное стекло, которое секундой покрывается тысячей мелких трещин и пятном крови. Девушка визжит истерикой в панике, силится выбраться из злополучного тамбура, но жирное растекшееся тело офицера плашмей преграждает выход. Известная мне проститутка забивается в угол замкнутого пространства, она надрывно плачет, синяя тушь стекает тонкими струями с ресниц, размазывается вперемежку с алой губной помадой. Потекший макияж являет черты лица слабой шестнадцатилетней девочки. Молоденькая путана надрывно молит: