Чтение онлайн

Закрываю глаза и думаю о том, как он делал мне больно. Его глупые причины. Бредовые отговорки.

Горечь затопляет меня, и я вздыхаю с облегчением. Это барьер, в котором я нуждаюсь. Он позволяет моей злости всплыть на поверхность. Я обволакиваюсь им, словно железом и нахожу утешение в бурлящей агрессии.

Я справлюсь.

Открываю дверь и захожу внутрь. Я не успеваю еще даже заметить его, когда уже чувствую на себе его взгляд. Я сопротивляюсь желанию посмотреть в его сторону, потому что именно этого я и хочу, а если Итан Холт меня чему-то и научил, так это тому, что нужно подавлять свои естественные инстинкты. Между нами все пошло наперекосяк, потому что я шла на поводу своих чувств. Интуиция подсказывала мне, что у меня с ним что-то получится, когда в действительности он ничего и не предлагал.

Я направляюсь к пульту режиссера, рядом с которым наш режиссер, Марко Фиори, ведет обсуждение с нашими продюсерами, Авой и Сол Вайнштейн. Сбоку от них стоит девушка со знакомым лицом, наш ассистент режиссера и сестра Итана, Элисса.

Между Итаном и Элиссой заключено комплексное соглашение. Он прописал в своем контракте, что она обязуется работать над каждым его шоу, что сбивает меня с толку, учитывая, что они грызутся как кошка с собакой.

Я бы сказала, Элисса служит для него источником чувства защищенности, но с чего бы ему это? Он же не нуждается ни в ком и ни в чем, так ведь? Он неприкасаем. Он чертов тефлон.

Обсуждая сценическое оборудование, Элисса указывает на масштабную модель декораций, которую мы будем использовать.

Продюсеры слушают и кивают.

У меня нет проблем с Элиссой. Она потрясающий ассистент режиссера, и прежде мы уже работали вместе. На самом деле, миллион лет назад мы были хорошими друзьями. Во времена, когда я думала, что ее брат рожден от человеческой матери, а не явился на свет прямиком из задницы сатаны.

Они поднимают на меня взгляд, когда я подхожу к ним.

— Знаю, знаю, — говорю я, кидая свою сумку на стул. — Прошу прощения.

— Все в порядке, cara, (прим. с ит. милая, дорогая) — говорит Марко. — Мы еще обсуждаем производственные детали. Отдышись, выпей кофе. Мы скоро начнем.

— Отлично. — Я лезу в сумку за своими припасами для репетиций.

— Привет, — говорит Элисса, и тепло улыбается.

— Привет, Лисса.

На мгновение моя ярость отступает под нахлынувшим потоком ностальгии, и я осознаю, как сильно по ней соскучилась. Она так отличается от своего брата. У нее низкий рост, тогда как он высокий. Она круглолицая, а его лицо угловатое. У них даже цвет волос разный. Она блондинка, а его волосы темные и взлохмаченные. Но тем не менее, при виде нее в памяти всплывают все причины, почему мы не разговаривали столько лет. Она всегда будет ассоциироваться с ним. Слишком много плохих воспоминаний.

Только я достаю бутылку воды, как моя сумка соскальзывает со стула и с грохотом приземляется на пол. Все останавливаются, чтобы посмотреть. Я скрежещу зубами, когда до меня доносится низкий смешок.

Пошел ты, Итан. Даже не удостою тебя взглядом.

Поднимаю сумку и швыряю ее обратно на стул.

Хихиканье доносится снова, и я клянусь Всемогущему Богу Непреднамеренных Убийств, что расправлюсь с ним голыми руками.

Пусть он и находится на другом конце зала, он мог бы с таким же успехом находиться и рядом со мной, учитывая то, как его голос вибрацией проходит сквозь мои кости.

Мне нужно закурить.

Я бросаю взгляд на Марко, который блистает в великолепии своего галстука, и волнительно описывает пьесу. Это все его вина. Именно он захотел, чтобы мы с Холтом работали в этом проекте. Я убедила себя, что это будет огромным шагом для моей карьеры, но в действительности, это шоу будет последним на моем счету, потому что, если хихикающий идиот в углу не заткнется, я в любую секунду могу устроить тут кровавую бойню и загреметь на пожизненный срок.

К счастью, смешки прекращаются, но я все также чувствую его взгляд, прожигающий мою кожу.

Я игнорирую это и роюсь в своей сумке. Сигареты-то я нашла, а вот моя зажигалка пропала бесследно. Мне действительно пора бы уже привести в порядок содержимое сумки. Господи, чего только у меня здесь нет. Жвачка, бумажные салфетки, косметика, обезболивающие, старые билеты в кино, маленький флакон духов, тампоны, ключи, одноногая WWF-фигурка – какого черта?2

— Простите, Мисс Тейлор?

Я поднимаю взгляд и вижу милого парнишку-афроамериканца, который держит в руках что-то подозрительно напоминающее по запаху мой любимый макиато из зеленых бобов.

— Ого, да вы напряжена! — говорит он с достаточной долей беспокойства, что я решаю не отрывать ему уши. — Я Коди. Производственный стажер. Кофе?

— Привет, Коди, — говорю я, пристально разглядывая картонный стаканчик. — Что там у тебя, приятель?

— Двойной макиато из зеленых бобов и мокко, приправленный сливками.

Я впечатлено киваю.

— Так я и подумала. Это мое любимое.

— Знаю. Я заранее ознакомился о ваших с мистером Холтом предпочтениях, чтобы предугадать ваши потребности и способствовать приятной рабочей атмосфере.

Приятная рабочая атмосфера? Со мной и Холтом? Ох, бедный, наивный парнишка.

Я принимаю от него кофе и вдыхаю аромат, продолжая копаться в своей мусорной корзине.

— Неужто?

Где, черт побери, моя зажигалка?

— Да, мэм. — Он достает из кармана зажигалку и протягивает мне с безумно милой улыбкой.

Я вздыхаю и откидываю голову назад.

Святой Иисус, да этот парень послан мне самим Богом.

Я беру зажигалку и сопротивляюсь желанию обнять его. Тристан говорит, что я бываю чересчур раскрепощенной. Вообще-то, он использует термин «развязная», но я слегка его видоизменила, чтобы чувствовать себя лучше.3

Вместо этого, я улыбаюсь парнишке.

— Коди, не пойми меня неправильно, так как, знаю, мы только что встретились, но… думаю, я люблю тебя.

Он смеется и опускает голову.

— Если вы хотите закурить снаружи, я позову вас, когда все будет готово к началу.

Не выгляди он на шестнадцать, я бы скорее всего поцеловала его. С языком.

— Ты офигенный, Коди.

Своим боковым зрением я вижу темную фигуру, которая сгорбившись сидит на стуле на противоположной стороне зала, поэтому я расправляю плечи и прохожу мимо с наплевательским видом.

Жар его взгляда преследует меня до самой лестницы, затем я просто застываю на месте.

Я уверяю себя, что не скучаю по этому чувству.

Лестничный пролет крутой и темный, и ведет на аллею позади театра. Дверь еще даже не успевает за мной закрыться, когда я уже поджигаю сигарету и закуриваю. Я прислоняюсь к холодной кирпичной стене и поднимаю взгляд на клочок неба, который проглядывается между зданиями. Никотин немного успокаивает мои нервы. А я более, чем уверена, что ничего из успокоительных мне сегодня не поможет.