Чтение онлайн

В шёлковых чёрных нарядах

На склоне пологой горы.

Окна палат занавешены,

И шторы дрожат иногда.

За ними ахают женщины:

– Вот это мужчины! Да…

И одинокие мамы

Грустнеют при виде мужчин.

Не знают, что делать с глазами,

И плачут без всяких причин.

Которой из них сынишка

Уставился на бойцов?

И дразнит их, шалунишка

С луноподобным лицом.

Скучно, наверно, мальчишке.

И на хрен ему семинар?

Ему бы накакать в штанишки,

Надув меж ногами шар.

А взрослые сильные дяди

Всё так же «катают шары».

И им ничего не надо,-

Наверно, они мудры…

Я думаю о жизни и о смерти.

А также ни о том, ни о другом.

Хотите – верьте, или же – не верьте.

Хотите – посчитайте дураком.

Я думаю о прошлом и не-прошлом.

О том, что было и чему не быть.

А также о возвышенном и пошлом.

А также – «пить или не пить?»

Я размышляю…Для чего я создан?

И думаю: куда потом уйду?

Моя душа, ты воспаришь ли к звёздам?

А тело – превратишься ли в бурду?

Я думаю, – и сразу мир полярен,

Он состоит из зла и из не-зла.

Ах, ум мой, до чего же ты коварен –

Из мухи норовишь слепить… козла!

И выход лишь один – спасенье Йогой,

Как миллионам мудрых до меня,

Что означает – поклоненье Богу,

Возможность необъятное объять…

Мне не жить без Китая.

Я таю, я таю.

И годы считаю:

Вот ещё целых три…

И ложусь, о поездке мечтая:

Где же баксов достать тыщи три?

И не в силах помочь моя Лира,

И пока далека Роза Мира,

И не сыпется манна с небес.

А какой-то назойливый бес

Шепелявит: подохнешь без

Мецената!

А соната,

Эта самая, Лунная,

Фортепианит

Руками Эмиля Гиллельса

В моей босяцкой душе.

А ведь скоро четыре десятка уже…

А поэты всегда небогаты.

А какие то жирные гады

На собачек – тысячи тысяч!

А душа, непослушная, плачет,-

Не отшлёпать, не высечь.

Где ты, мой великий Учитель?!

Эй, вы, ротозеи! Молчите!

Я сейчас говорю с Небесами,

Не с вами!

– «Просите, и будет дано вам!».

– Аминь!

Когда-нибудь я всё пойму

Когда-нибудь я стану умным.

Когда-нибудь я из любви к Нему

Свои стихи отправлю в урну.

Что толку в них? Им грош цена.

В них жизни нет, и не трепещет Вечность.

Не опьяняют, как бокал вина,

Не пробуждают в душах человечность.

О, мой Господь! Позволь мне полюбить,

Чтоб жить Любовью этой необъятной.

Позволь жить так, чтоб слово «быть»

Лишь значило – Тебя любить, Тебе служить,

К Твоим стопам склоняясь ненаглядным!..

Мне не хочется жить…

Почему это так? –

Молодой, безбородый, безусый.

Может, лучше запить?

Может, лучше в кабак?

Но ведь так поступают лишь трусы.

Да, вино иногда – как живая вода.

И тогда каждый – друг, каждый – брат.

Только часто веселье сменяет беда,

А бедой я излишне богат.

Если бедность беда, – я богатый вдвойне,

Но богатством удвоенных бед.

Лучше б сгинуть, пропасть на афганской войне,

Чем гроши попрошать на обед!

Что же делать? Вонзить в себя жало меча?-

Это верное средство от бед.

И уйти в Никуда. Позабыв сгоряча:

Пустоты у Природы нет.

Остаётся терпеть, закаляя свой дух

Как клинок, – то огонь, то вода.

Ведь небитых за битого – двух,

Ведь и нищим фартит иногда.

Ведь на то и дана нам жизнь,

Чтоб росли мы от смерти к смерти.

Кто-то кубарем катится вниз,

Кто-то словно цыплёнок на вертеле.

Кто-то солнцелюбивым ростком

Поднимается к Духу, к Свету.

Плачет колокол по ком?

Это знают одни лишь Поэты…

Ах, судьба ты моя недопитая!

Не судьба, а одно мордобитие.

Я остался, видать, в дураках.

А игра начиналась так клёво,

Всё так красочно, ярко и ново,

И витала душа в облаках…

Время тикало днями рожденья,

Расцветали года сиренью,

Увядая в положенный срок.

Осыпались алмазной пылью

За спиной распростёртые крылья

Серебристой росой на висок.

И тускнели с годами рассветы,

Становились бесцветней поэты,

И друзья становились старей.

И, кружась в невесомом просторе,

Предрекали планеты горе.

А солёные ветры с морей

Всё манили, манили куда-то,

Где всё также ярки закаты,

Где не чахнут от смрада крыла.

И однажды весной далёкой,

Словно резкий орлиный клёкот,

Словно разум пронзила стрела,-

Я очнулся от тягостной дрёмы,

И иные узрел окоёмы,

И иное постиг Всегда.

Осязая дыхание Неба,

Осознал: предыдущее – небыль,

Никчемушная ерунда.

Настоящая жизнь – веселье,