Чтение онлайн

Государственный департамент США активно вел переговоры с рядом европейских стран о размещении на их территории ракет Jupiter. Первоначально планировалось разместить 45 ракет на территории Франции, однако переговоры успехом не увенчались. В конце концов согласие на размещение ракет на своей территории дали Италия и Турция. Первой согласилась Италия — уже в марте 1958 года правительство страны дало принципиальное согласие на размещение двух ракетных эскадрилий (по 15 БРСД в каждой) на итальянской территории, окончательно решение было принято в сентябре того же года, а основное соглашение подписано в марте 1959 года. В конце октября 1959 года правительство Турции также выразило согласие (на тех же условиях, что и Италия) на размещение одной ракетной эскадрильи (15 БРСД) на своей территории. Как и в случае Италии, решение всех оставшихся вопросов было отражено в двустороннем соглашении, подписанном в мае 1960 года.

Полностью боевая готовность всех 30 «итальянских» «Юпитеров» была достигнута в июне 1961 года. «Юпитеры» на территории Италии на базе итальянских ВВС Джойя-делль-Колли получили кодовое обозначение NATO-I. Полная боевая готовность 15 «турецких» ракет была достигнута в апреле 1962 года (первые «Юпитеры» встали на боевое дежурство в Турции уже в ноябре 1961 года). Ракеты размещались на базе турецких ВВС Тигли, в городе Измир, база носила кодовое обозначение NATO-II.

Вполне естественно, что 45 развернутых БРСД Jupiter (к которым следует добавить еще 60 БРСД Thor (Тор), развернутых в Великобритании) не могли не вызвать острого беспокойства у военно-политического руководства СССР. Было принято решение в ответ развернуть советские БРСД Р-12 иР-14 на острове Куба в рамках операции «Анадырь», что вылилось в известный ракетный кризис октября 1962 года. В апреле 1963 года последняя ракета типа «Юпитер» была вывезена из Италии, в июле 1963 года — из Турции.

Вот как о решении Н. Хрущева отправить на Кубу ракеты Р-12 и Р-14, а также тактическую установку «Луна» с ядерными боеголовками и другое вооружение вспоминает его соратник Анастас Микоян (цит. по: С. Микоян, Анатомия Карибского кризиса, М., 2006, с. 129).

«Мысль об установке ракет с атомными боеголовками на Кубе возникла у Хрущева единственно с целью защиты Кубы от нападения. Он еще до поездки в Болгарию высказал мне свое беспокойство в отношении возможного нападения США на Кубу. А после возвращения из Болгарии в мае месяце рассказал мне, что все время думал, как бы спасти Кубу от вторжения, но долго не мог придумать для нее эффективной защиты. «Но пришла мне, — говорит, — в Болгарии мысль — а что, если послать туда наши ракеты, быстро и незаметно их там установить, потом объявить американцам, сначала по дипломатическим каналам, а затем и публично, что там стоят наши ракеты. И это сразу поставит их на место!»

Действительно, соотношение количества межконтинентальных ракет было далеко не в нашу пользу, хотя Хрущев и любил говорить, что они у нас производятся на конвейере «как сосиски». А здесь — сразу все изменится, не количественно, но качественно. Любое нападение на Кубу будет означать и неизбежный ответный удар по территории США. А приведет это к тому, что им придется отказаться от любых планов нападения на Кубу».

Советские ракеты Р-12, Р-14 и ракетная установка «Луна» с ядерными боеголовками возникли в ответ на турецкие и итальянские ракеты «Юпитер»! Именно поэтому Хрущев предложил Кубе для защиты именно ракеты, а не какое-либо другое вооружение!

Стали обсуждать на Политбюро. Анастасу Микояну план показался очень уязвимым. Такую вещь, как двадцатиметровые ракеты, трудно скрыть: вдруг обнаружат? Скептически о плане Хрущева отозвался и А. Громыко, а остальные просто молчали (см. С. Микоян. «Анатомия Карибского кризиса»). А министр обороны Родион Малиновский «поддакивал во всем Хрущеву и говорил, что советские ракеты на Кубе — это отличная идея». В качестве весомого аргумента Родион Малиновский пояснял, что американские ракеты «Юпитер», размещенные в Турции, могут достичь жизненно важных центров Союза — Москвы и Ленинграда — всего за десять минут, в то время как нашим межконтинентальным ракетам нужно не менее 25 минут для того, чтобы нанести удар по американской территории, нужна база поближе к Штатам.

Однако позже маршал Родион Малиновский говорил (цит. по «Стратегическая операция «Анадырь». Как это было». Под общей редакцией генерал-полк. В.И. Есина. М., 2000, с. 27): «Я тогда свято верил Н.С. Хрущеву, что установка советских ракет на Кубе служит только делу спасения Кубинской революции, но задним числом понял, как и Фидель, что в планы Хрущева входило прежде всего обеспечение безопасности СССР и стран социалистического лагеря, включая Кубу, сама Куба не была самоцелью операции по переброске ракет через Атлантику».

Впрочем, факт того, что, согласившись принять советские ракеты, Куба вступает в очень опасную Большую Игру, понимал и Фидель. На конференции, посвященной ракетному кризису в 1992 году, кубинский команданте сказал: «Для нашей защиты хватило бы и более простого вооружения. Но мы понимали, что Союз будет помогать нам лишь на условии принятия этих ракет, и не могли от них отказаться, хотя в этом случае Куба превращалась в советскую военную базу, а это означало уплату слишком дорогой цены за нашу свободу и революцию, и это плохо отражалось на имидже нашей молодой страны» (см. «Стратегическая операция «Анадырь». С. 29).

Именно из-за того, что речь шла не только о защите Кубы от агрессии США, ной о Большой геополитической игре Союза против Запада, никому из окружения Никиты Хрущева не пришло в голову предложить дешевый и неопасный вариант защиты Кубы от американской агрессии — отправить на остров крупную воинскую часть и простое вооружение против возможного американского десанта.

Очевидно, что окружение советского лидера понимало, что Хрущев решил сыграть в рискованную игру не столько в пользу Кубы, сколько против Турции и Италии, выступавших на стороне США!

Однако напрямую об этой схеме нигде не говорилось, тем более не протоколировалось. Схема «ракетная Куба против Турции и Италии» не озвучивалась, а говорилось лишь о защите Кубы от США. Сам Хрущев вспоминал об обсуждении кубинского вопроса так: «Товарищ Микоян выступил с оговорками. Его оговорки заключались в том, что мы решаемся на опасный шаг. И этот шаг стоит на грани авантюры. Мы, желая спасти Кубу, сами можем ввязаться в тяжелейшую невиданную ракетно-ядерную войну. Этого мы должны всеми силами избежать, а вот сознательный вызов такой войны действительно есть авантюризм» (см. «Стратегическая операция «Анадырь», там же, с. 72).

(см. А. Фурсенко. «Адская игра», М., 1999).

План, изложенный министром обороны Союза Родионом Малиновским, составили быстро. Советские военные рекомендовали послать на Кубу два типа баллистических ракет с ядерными боеголовками — Р-12 с радиусом действия 1700 километров (этого было уже достаточно, чтобы достигнуть Вашингтона) иР-14, способные покрывать вдвое большее расстояние (достигали Канады). Оба типа ракет были оснащены ядерными боеголовками мощностью в 1 мегатонну тринитротолуола. Малиновский уточнил, что на Кубе можно смонтировать 24 ракеты среднего радиуса действия Р-12 и 16 ракет промежуточного радиуса действия Р-14. Кроме того, он предложил держать в резерве еще половину от числа ракет каждого типа. Итого, по плану Малиновского, — сорок ядерных ракет с радиусом покрытия жизненно важных центров США, включая Вашингтон, Нью-Йорк, Детройт, Чикаго! Сорок ракет следовало снять из подразделений, размещенных на Украине и в европейской части России, нацеленных на объекты в Европе! Напомним, что в Турции в то время против СССР были нацелены всего 15 «Юпитеров», а в Италии число «Юпитеров» составляло 30 штук. Установленные на Кубе советские ракеты сразу удваивали число советских ядерных ракет, способных достичь территории Соединенных Штатов!

По свидетельству генерала Анатолия Грибкова, непосредственно планировавшего операцию «Анадырь» и осуществлявшего переброску ракет, всего на Кубе в реальности было установлено 42 ракеты средней дальности (Р-12), которые обслуживались 40-тысячным контингентом советских войск.

Ядерные средства не ограничивались ракетами средней и промежуточной дальности. Два подразделения крылатых ракет («фронтовых крылатых ракет» — ФКР) также имели ядерные боеголовки. Министерство обороны приняло решение направить 80 таких ракет для защиты кубинского побережья и района, прилегающего к американской военной базе Гуантанамо. Ракеты ФКР имели дальность действия около 160 километров и мощность ядерной боеголовки, эквивалентную от 5,6 до 12 килотонн. Кроме того, ядерный потенциал на Кубе дополнял новейший, еще находящийся в стадии разработки мобильный тактический комплекс «Луна» (по кодировке НАТО, комплекс FROG) с ядерными боеголовками и дальностью полета ракет до 70 км.