Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что твоя жена пыталась соблазнить вашего сына?

Он кивнул.

— Самсон пришел ко мне, и я ей сказал совершенно недвусмысленно, что, если она попытается еще раз, я ее убью. Когда близнецы стали проявлять первые признаки силы, я повторил свои слова.

— Ты действительно ее убил бы? — спросил Жан-Клод.

Вежливая маска слетела, глаза Сэмюэла вспыхнули огнем, но он тут же опустил их и пригасил гнев.

— Я люблю жену, но своих сыновей я тоже люблю. Они — всего лишь дети и не могут себя от нее защитить.

— В защиту своей матери я должен сказать, — перебил Самсон, — что она, услышав в ответ «нет», отступила. Хотя могла бы этого не делать. Я — ее сын, но я еще не сирена, и если бы она воспользовалась своей силой, у меня бы не осталось выбора. Она остановилась, когда поняла, что я в ужасе. Почему меня это так взволновало, она не поняла, но приняла это.

Мы с Ричардом переглянулись, и впервые, думаю, у обоих появилась мысль: «Бог ты мой, бывает куда хуже!» Оказывается, существуют вампиры, куда более сексуально раскованные, чем Жан-Клод и Белль Морт. Ой, не надо.

— Боюсь, — заговорил Сэмюэл, — что умение Теа сдерживаться не совершенно. Близнецам уже семнадцать, достаточно взрослые для брака и много для чего. Боюсь, что у нее будет искушение с ними зайти дальше, а воля у них не так сильна, как у Самсона. Им легче замутить ум и вызывать вожделение.

— И тогда ты выполнишь свою угрозу? — спросил Жан-Клод. — Даже если секс сделает их сиренами?

Лицо и голос у него вновь стали совершенно непроницаемы.

— Они придут в силу, но не уверен, что их рассудок такое выдержит. Можешь ты себе представить обладателя силы Теа, и даже большей из-за добавки моей крови, и притом безумного, сломленного рассудком? Я не хочу быть вынужден изолировать или убивать собственное дитя, Жан-Клод, а именно такова может быть необходимость.

Он покачал головой, и тревога на его лице лежала шрамами, глубокая, как следы, оставленные долгим-долгим бременем.

— Это был бы ужасный выбор, — сказал Жан-Клод.

Сэмюэл собрался, и лицо его снова стало спокойным, даже приветливым и заурядно симпатичным.

— Но если мы сможем ввести их в силу, не привлекая сил Теа, то альтернатива не так страшна. Наоборот, эти альтернативы прекрасны и привлекательны, а я буду у тебя в долгу.

— А ты совершенно уверен, что секс с ma petiteдаст твоим сыновьям то, чего ты хочешь?

Я открыла рот возразить, что ни на какой секс ни с кем из них я не соглашалась, но Жан-Клод стиснул мою руку — дескать, не торопись.

— Может быть, и нет, но я надеюсь убедить Теа, что если даже Анита не сможет их сделать полными сиренами, то и никто не сможет, даже сама Теа. Если Анита попытается и потерпит поражение, то Теа смирится, что они вообще не сирены.

Жан-Клод посмотрел на меня:

— Ma petiteи Ричард, если у вас есть вопросы, самое время их задать.

— Ты сказал «семнадцать»? — спросил Ричард.

Сэмюэл кивнул.

Ричард посмотрел на меня — очень красноречиво.

— Я уже отвергла их как слишком юных, Ричард, можешь на меня так не смотреть.

И я отобрала у него руку, поскольку такого взгляда не заслужила.

— Но Самсона ты трахнешь небось.

Я встала, отпустив их обоих, и уставилась на Ричарда в упор.

— Извинись передо мной, Ричард. Сейчас же извинись.

На его лице отразилось смущение, но и гнев тоже.

— Я не должен был этого говорить и приношу свои извинения. Но ждать от меня радости, что ты добавишь еще одного мужчину к списку любовников, тоже не надо. Извини, Анита, но меня это никак радовать не может.

— Я тебя спрашиваю, со сколькими женщинами ты спал на этой неделе?

— Нет, но тебе не приходится с ними знакомиться.

Против этого я не могла возразить.

— Хорошо, ты прав. Мне бы было неприятно видеть твоих партнерш. — Я взметнула руки в воздух. — Черт побери, Ричард, у тебя есть сейчас мнение, не основанное на ревности?

Он опустил глаза, потом встал с дивана и заходил по комнате, подойдя к краю ковра.

— Я только вижу, когда смотрю на Самсона, что он неплохо выглядит, моего роста, и… я просто не хочу, чтобы ты с ним трахалась. Но так как я вообще не хочу, чтобы ты с кем-то трахалась, кроме меня… — Он развел руками.

— Я затронул больной вопрос? — спросил Сэмюэл.

— Давний спор, — ответил Жан-Клод.

— Если тут есть проблема, — сказал Самсон, — оставим этот вопрос. У нас было впечатление, что никто не будет возражать, если Анита расширит свой список мужчин.

Ричард скрестил руки на груди:

— А если мы не станем этого делать, потому что я недоволен, и тогда твоя мать… — Он закрыл глаза. Его лицо отражало борьбу кучи противоречивых чувств. — Помоги мне Бог, но ты со своими братьями влип в куда большие сексуальные проблемы, чем все мы. Если я скажу «нет», и случится худшее… — Он расхаживал по краю ковра, будто стены все еще были на месте. — Я не хочу на это смотреть, но это должно быть решение Аниты. Я не скажу «нет». Никто из нас не моногамен, так чего мне злиться?

Он стоял, скрестив руки на груди, сгорбившись, будто у него что-то болело.

— Анита? — спросил Сэмюэл.

Я посмотрела на него, все еще стоящего. И вздохнула.

— Я бы тоже не стала расширять список мужчин, честно говорю, но, как объяснил мне Жан-Клод, мне нужен новый pomme de sang, и лучше раньше, чем позже. Я не обещаю, но соглашаюсь попытаться.

Это я сказала, ни на кого не глядя, потому что очень это было трудно — при троих мужчинах, с которыми я уже сплю, согласиться попробовать нового любовника.

— Хорошо, — сказал Сэмюэл, и такое облегчение было в одном этом слове, что я взглянула на него.

Он улыбался, глаза его сияли от счастья, и в них были слезы. Непролитые слезы. В этот момент я поняла: он смирился с мыслью, что его жена соблазнит кого-то из их сыновей, и он убьет ее, а сын станет безумным, и его тоже придется убить, и… слишком много какой-то эдиповости, чтобы выразить словами. Сэмюэл смирился, что когда-нибудь произойдет худшее, и вдруг пришло спасение. Как человек, который ожидал палача, и вдруг пришло помилование от губернатора.