Чтение онлайн

Потихонечку предводители бойни начинают уже прятать знакомых и родственников из протестантской партии (например Ла Моля из той же "Королевы Марго" спасает герцог Алансонский), де Гизы, вернувшиеся из-под Сен-Жермена (там находился небольшой протестантский отряд Монтгомери,примерно 60 человек, который попытался прийти на помощь адмиралу, но у Пре-о-Клер был атакован 600 всадниками Гизов, и спасался бегством. Так что Гизы весь день 24-го и полдня 25-го отсутствовали в Париже), тоже укрывают у себя в отеле нескольких гугенотов, говоря, что "они примут католичество и пойдут к мессе". Они сами в ужасе, ведь для всего мира и населения — именно они, Гизы — главные зачинщики резни. И теперь уже от этого не отмыться.

Но и Гизы уже не могу управлять толпой — наоборот, некоторые буржуа в Париже обвиняют короля и Гизов в "умеренности", и требуют продолжать убийства, пока не взялись за них.

В предыдущей части во время обсуждения у многих возникло недоумение — как столь опытные вояки как гугеноты погибали пачками, не нанося серьезных ответных потерь католикам?

Попробуем объяснить, в чем тут дело. В том числе и на примерах.

Вот как происходило убийство Ларошфуко (кстати, король Карл его любил, и перед Варфоломеевской ночью попытался спасти, оставив у себя, но Ларошфуко спешил к любовнице и отказался оставаться).

Стук в дверь. Поскольку вечером граф с королем дурачились — увидев людей в масках Ларошфуко подумал, что это розыгрыш короля. Открывает дверь, и в кадык ему упираются сразу три шпаги.

Нападающие (а их порядка 30) начинают бегать по дому, попутно грабя его и убивая, тех кого встретят. Пал под ударами в сорочке и ночном колпаке Антуан де Клермон, Бюсси вонзает в бок шпагу принцу де Шато-Поршену, спешащие узнать, что творится Бодэн де Пювьен, Берни получают выстрелы в голову и падают, и лишь последние двое из гугенотов — Шарль Келленек и Антуан Маразин, сеньор де Герши выскакивают со шпагами. Келленеку с пяти шагов всаживают в грудь заряд картечи из аркебузы, Герши начинает драку. Этот последний дорого продал свою жизнь — стрелку вонзил в рот кинжал, завязал бой с двумя солдатами, попутно прирезав кого-то из свиты Гизов, отходит к окну. Те, кто держали Ларошфуко, вынуждены прирезать его и броситься на помощь своим товарищам — Герши же, опрокидывая столы и стулья, создает свой укрепрайон. Он уже выглянул в окно, и видит, что снаружи народу не меньше чем внутри, он просто решил взять с собой на тот свет побольше врагов.

Итог 10-минутного боя — Герши убит, но успел убить четверых и ранить пятерых своих противников.

А вот гостиница "Три короля" (Les Trois Rois), недалеко от набережной Корсэ на острове Ситэ (там где Собор Парижской Богоматери). Кабатчик сначала отказался открывать дверь, и дверь пришлось ломать. Что и разбудило трех гугенотов, спавших на втором этаже. Так вот даже из краткого описания боя (подробное я не нашел, но думаю, что все описания гибели Бюсси или 28-ми панфиловцев идут лесом) следует, что эти трое безымянных вайнахов выдержали осаду по всем правилам военного искусства, взять их смогли только 8-м штурмом, зайдя одновременно с дверей, окна и крыши. При этом нападавшие потеряли 12 человек убитыми и 18 — раненными, а общее количество осаждающих к последнему штурму достигло 200-т человек. и это против ТРЕХ протестантов, у которых к тому времени почти кончились порох и пули.

Примерно то же самое устроил и сеньор де Таверни со своим слугой в особняке Конде — четверо убитых, трое раненных.

То есть те, кто успели схватить оружие, вообще понять, что происходит — сопротивлялись доблестно и до последнего. Но они были разобщены, и прежде как приходило понимание, что их просто вырезают, погибала львиная часть их товарищей.

Также стоит упомянуть и о Габриэле де Монтгомери (опять Дюма, "Две Дианы"), который примерно с 60-ю протестантами ночевал в предместье Сен-Жермен. Какой-то раненный гугенот, переплывший Сену, предупредил его, о том, что творится в Париже, он поднял своих товарищей и пошел на выручку, но у Пре-О-Клер столкнулся с 600 всадниками Генриха де Гиза, и гугеноты вынуждены были убегать.

Де Гиз вечером 24-го прекратил преследование, а Монтгомери ворвался в город Бурж и захватил его без потерь. Разозленные протестанты выместили свое бешенство на губернаторе провинции Берри Клоде Шартре и на монахах главной церкви города Сент-Этьен ле Бурж. С ними Монтгомери поиграл, как он выразился, "в поплавки" — связав спина к спине просто побросал в реку Орон, а для верности приказал пострелять по ним из аркебуз. Все католические церкви города были разграблены, монашки — изнасилованы.

Вобщем, там где гугенотам удавалось, они отвечали, они оборонялись, они не были невинными овечками.

Прежде чем расскажем о резне и в других городах Франции, сначала затронем тот вопрос, который меня более всего интересовал. А как вообще

другие страны отреагировали на известие о Варфоломеевской ночи?

Говорят, Филипп II, узнав о Варфоломеевской ночи, в первый раз за много лет открыто рассмеялся. И это приводят в пример его узколобой приверженности католицизму, нетерпимости и т.д. На самом деле испанский король испытал чувство глубокого облегчения. Напомним, что Франция готовилась к войне, во Фландрии гезы захватили часть провинций, после Лепанто (1571) турецкая угроза уменьшилась, но не снялась, начались проблемы с Англией. Если бы еще напала и Франция — сил у Испании могло не хватить. А тут — подарок небес!

Мало того, что наступление откладывается, так еще и во Франции начинается новая Гражданская война, то есть теперь французы на долгое время небоеспособны и выведены из большой политики!

Еще более поразил герцог Альба. 19 сентября 1572 года терции дона Альвареса взяли Монс и захватили в плен французских "отпускников". Так вот Альба — в духе армий ЛДНР французов ... отпустил. Просто отпустил! Потому что Альба не был зверем — он был профессионалом. Он уважал своих противников, хотя и воевал с ними. Этот ход герцога был настолько неожидан и настолько благороден, что Англия начала с ним новые переговоры, а французские гугеноты на время отказались от поддержки Оранского.

Это великолепный пример того, что благородство и честь иногда стоят гораздо больше, чем шпага и грубая сила.

Среди отпущенных Альбой на волю оказался и Франсуа де Ла Ну, по прозвищу "Железная рука" (Bras de fer, в 1570-м в одном из сражений потерял руку, которую заменил железным протезом. Капитан Крюк из "Питера Пена" и Фредди Крюгер жалостливо плачут в сторонке).

 Но Филипп через своего посла Сунигу спрашивает и о флоте Строцци, который готовится к выходу в Бордо. Сунига в ответ пересылает письмо королевы-матери, адресованное Строцци: "Сего дня, 24 августа, адмирал и все гугеноты, которые были в Париже, убиты. Посему поспешите уведомить всех, что Вы — хозяин Ла-Рошели, и поступите с гугенотами так же". Но Строцци, как и Альба, тоже профессионал, он против бессмысленного кровопролития. Строцци ограничился тем, что пообещал

ла-рошельцам перевезти их во Флориду вместе с семьями. На что был послан далеко и на долго — корсарский флот гугенотов ушел в родную гавань, а Ла-Рошель закрыла перед Строцци ворота. Более того — после Варфоломеевской ночи гугеноты просто не хотели жить в одном государстве с католиками. Совет Ла-Рошели обращается к Елизавете Английской с просьбой высадиться на юго-западе Франции и при помощи гугенотов захватить эти земли. Они напоминают Елизавете, что она имеет на эти земли все права — Аквитания не забыла, что была английской.

"Во время резни на глазах у английского посла убили двух его слуг и одного протестантского священника. Сам он оказался в опасности настолько, что герцог де Невер выставил стражу вокруг его дома. Во время первого же затишья он покидает эту резиденцию, так опасно расположенную — в предместье Сен-Жермен, — и бежит искать защиты… дона Диего де Суниги, живущего неподалеку. Именно здесь предложено убежище старому Брикемо, одному из подчиненных Колиньи, чудом спасшемуся."(Эрланже "Резня в ночь Св. Варфоломея")