Чтение онлайн

— Что?! — Я не могла поверить своим ушам. — Так ты человек моего отца?! И… Следовательно все твои ухаживания, и все твои слова… Все ради этого?!

Оливер весь обмяк в своих путах, и даже голову опустил, будто бы ему и вправду было стыдно…

— Ко всему прочему, твой отец поручил мне оберегать тебя… Но… Ты теперь конечно не поверишь, но мои чувства к тебе настоящие. Их не было сначала. Но потом они возникли. Я думал, что буду просто следить за тобой, и тебя охранять. Но кто же знал, что я влюблюсь?!

Первым делом мне захотелось плакать, потом смеяться.

— Ты человек моего отца. — Повторила я. — Ты человек моего отца. И он посредством тебя наблюдал за моей жизнью… Впрочем. Там ведь и смотреть то особо не на что было. Серые будни, одно и то же… Одиночество… И все же ты наблюдал…

Оливер снова напрягся. Глаза его опять смотрели на меня, однако сейчас взгляд этот был совсем иным, более твердым и немного безумным.

— Такова была моя работа, Сара. Но я правда тебя люблю, и готов отдать свою жизнь за тебя. И я бы действительно, увез вас с Алисой туда, где Григорович бы не нашел.

Я ощущала, как туман мерзко щиплет ноздри. Из-за сильного металлического привкуса во рту, мне казалось, что вся слюна там заменилась кровью. Может так оно и было. Грязно-серая мгла разрушает… не быстро, но постепенно. В легких моих сейчас происходят страшные изменения, хоть я этих изменений еще пока не чувствую… Но через какое-то время обязательно почувствую. Впрочем… Может ли туман причинить вред организму одержимого человека? Возможно, тварь сидящая внутри меня попытается каким-то образом защитить свою оболочку? Может-быть, мне лучше позволить ей выйти наружу сейчас, и покончить уже со всем этим?

Дурацкие мысли. Я ведь еще не отыскала Марка, и не спасла Алису. Мне стоит держаться хотя бы ради них двоих…

Обрушившийся сверху голос матери оглушил меня и вырвал из тягостных раздумий.

— Так ты готов умереть за мою дочь? А прямо сейчас, хочешь? — От призрачного смеха, казалось, задрожал потолок. — Или… Поступим веселее. Сейчас я отпущу тебя. И ты отправишься к моему мужу, и расскажешь ему обо мне. И уверишь его в том, что когда-нибудь я и за ним явлюсь. Как тебе такое, Оливер? Ты готов выполнить мою маленькую просьбу? Думаю, для тебя это будет несложно. В конце концов, именно в этом ведь и заключается твоя работа…

Пряди волос блуждали по шее Оливера, забирались ему под рубашку, нежными прикосновениями целовали лицо… Оливер нахмурился.

— Ты убьёшь ее? — Задал он короткий вопрос туману.

— Скорее всего — да. — Ответила моя мать. — Но муж мой должен узнать об этом. Посему, тебя я пока убивать не намерена.

Оливер, в который раз, отчаянно попытался разорвать свою волосяную клетку, но как и все его прочие попытки, эта не возымела никакого успеха. Тогда, он выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, и произнес:

— Вот сейчас я безумно жалею, что Григорович не проводил надо мной никаких экспериментов, что не наделил меня какой-нибудь силой, которая пусть даже изуродовала бы меня, но все же — это сила. Я очень жалею, что не способен изменить что-либо… Сара.

— Да не дергайся же ты… — Раздраженно вымолвила скрываемая туманом, а может быть и являющаяся его частью, моя мать. — Здесь, в сумеречном промежутке, пространство в какой-то степени подчиняется мне… Сейчас, Оливер, ты, моими особыми путями отправишься к своему хозяину, и доложишь ему обо всем. Ты готов?

— Нет…

— Это не имеет значения…

— Клянусь, Сара! — Неожиданно воскликнул Оливер. — Я бы защитил тебя сейчас, если бы мог! Я бы сделал все, что угодно.

Может быть и так, подумала я. Может, это и правда. Да только уже поздно, Оливер. Прощай… Скорее всего, прощай навсегда.

Пол под моими ногами задрожал. Почувствовав это, я начала медленно отступать к двери. Послышался громкий треск ломающихся досок, и между Оливером и Алисой вдруг выросла ржавая металлическая труба, из которой валил черный дым… По виду, эта труба была очень похожа на водопроводную, однако имела достаточную ширину, дабы вместить в себя несколько человек. Сначала, труба застыла на определенном уровне, между полом и потолком. Потом внезапно снова ожила, и начала извиваться будто змея. Оливер смотрел на нее с холодным страхом в глазах. Волосы постепенно отпускали его, и когда отпустили полностью, труба на него накинулась, и он за несколько секунд исчез в ее черном зловонном зеве…

После этого труба, продолжая извиваться и изрыгать черный дым, от которого в комнате порядком потемнело, скрылась под изломанными досками пола.

— Вот и все… — Пропела моя мать. — А теперь дочь, вернемся к тебе…

Алиса развернулась в мою сторону, и медленно двинулась вперед…

Искалеченное, спящее девичье лицо, и пляшущие, жуткие, красно-белые волосы… Все это, словно бредовый страшный сон. Может быть, это сон и есть…

Тело Алисы двигалось ко мне изломанной походкой марионетки. Я отступала. Что моя мать намерена совершить сейчас? Неужто убить меня? Но я не хочу умирать! Я не могу…

Тело Алисы с нечеловеческой скоростью метнулось вперед, и успеть хоть как-нибудь среагировать у меня не было и шанса… Правая нога девочки взлетела вверх, неуловимым движением мелькнула передо мной в воздухе, и после чудовищно-сильного удара в живот я буквально вылетела из комнаты, подобно тому, как пробка вылетает из горлышка бутылки шампанского. Во время этого краткого полета, комочек пережеванной полыни, вместе с несколькими крупными каплями крови, выскочил из моего рта…

Приземлилась я рядом с рельсами, на гравий… Боль в животе не давала вздохнуть. Ох черт! Как же больно… Этот удар запросто мог убить меня, или даже убил… Ведь если повредились какие-нибудь внутренние органы, то мне точно конец…

Морщась от боли и задыхаясь, я подняла отяжелевшую голову вверх. Алиса медленно выходила из комнаты. И вдруг, в этом огромном туннеле, я увидела исполинскую полупрозрачную фигуру, возвышающуюся над девочкой. Фигура хоть и была полупрозрачной, но странным образом отчетливо обрисовывалась в тумане…

То была моя мать, точно она, но только вот выглядевшая теперь совершенно иначе… Длинное приталенное черно-белое платье обнажало острые плечи. Больше не рыжие и волнистые, но черно-белые и прямые волосы опускались к этим плечам. Из волос, чуть отступая ото лба, возвышались два красных сияющий рога, а между ними парил без всякой поддержки черно-белый полумесяц…

Ладони матери были выставлены вперед, скрюченные пальцы шевелились управляя телом Алисы. С каждой секундой гигантская фигура ее все более четко проступала из тумана.

— Мама… — Пораженно пробормотала я.

— Мама… — Моя мать передразнила меня. — Ты права. Тогда я хотела, чтобы вы — дорогие мои дочери, убили меня. И вы исполнили мое желание… Но… Перед смертью я испытала такие муки, что покуда та пришла, я успела лишиться рассудка. Благодаря своему новоприобретенному безумию, я попала под власть неких существ, которые утащили меня в темный промежуток… Но все к лучшему. Там я переродилась, слилась с чем-то большим… И мне открылось многое, я многое поняла… Я поняла — что любовь это то, что неизбежно приводит человека к страданиям, рано или поздно… Любовь сводит с ума, и делает слабым… Любовь — это сладкий яд, который вполне способен сгубить тебя незаметно. Но страдания — это хорошо. Страдания почти всегда приводят к развитию. Достаточно ли ты страдала в этой жизни, дочь моя? И достаточно ли любила?