Чтение онлайн

В клинике Григоровича, некоторым пациентам, в том числе и мне по воскресеньем разрешалось смотреть телевизор. Все это дело проходило в так называемом “зале досуга”, что находился на первом этаже. Пребывание в “зале досуга” по воскресеньям, считалась привилегией, которой обладали далеко не все пациенты. Дабы заслужить такую привилегию, нужно было отличиться удивительно смирным поведением, или какими-нибудь особыми заслугами, ну… или ты должен был быть ребенком не старше шестнадцати лет. Благодаря стараниям Линды, почти все дети допускались по воскресеньям в “зал досуга”. Там, кроме простого общения, можно было играть с товарищами в различные настольные игры, слушать музыку на стареньком музыкальном центре, читать книги, и смотреть телевизор.

Псы Григоровича в “зал досуга” почти не заглядывали, а вот члены Аканху, заглядывали частенько. По большей части именно они нас и охраняли… Я всегда боялась этих людей, и не мудрено. Форму они носили черную, без каких-либо знаков отличий, единственными отличиями были их разноцветные маски, изображающие лица демонов… Я знала, что почти все члены Аканху — это бывшие пациенты клиники, те, эксперименты над которыми увенчались наибольшим успехом. Был период времени, когда я даже мечтала вступить в их ряды… Но те мысли давно покинули меня.

Телевизор я очень любила смотреть. И потому, каждого воскресенья ждала, как праздника. Телевизор был для меня самым настоящим окном в мир. Мне было интересно буквально все, что там показывали. Начиная от новостей и кинофильмов, и заканчивая обычной рекламой… Телевизор пробуждал во мне воспоминания и мечты. Но он также заставлял меня и грустить, ведь кроме всего прочего позволял остро осознавать свою оторванность от мира. Очень часто я уходила из “зала досуга” в слезах…

Туннель, в котором я сейчас находилась, навеял на меня воспоминания об одном страшном фильме, который я посмотрела в клинике Григоровича, в прошлом году. В ночь, после просмотра этого фильма, я долгое время не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, а растревоженное воображение ежеминутно подкидывало в мою голову свежие жуткие образы, от страха перед которыми я сворачивалась в дрожащий комочек под своим одеялом. В том фильме тоже были тоннели, и герои бродили по ним почти с самого начала картины, и до самого ее конца. Герои блуждали в туннелях, отчаянно стремясь найти выход, а во тьме за ними охотились жуткие кровожадные чудовища, убивающие их по одному…

А в этом туннеле, в котором я сейчас нахожусь, могут водиться чудовища? Вполне возможно… После всех событий, которые случились со мной за последние два дня, я готова была поверить во все…

Порой, когда мне становилось совсем уж худо, идущая рядом Амелия поддерживала меня. Я ожидала от ее прикосновений холода, однако они оказались теплыми, а порой, даже бывали горячими…

Я не переставала страшиться матери Марка, ведь ни каким образом не могла забыть о ее принадлежности к темным существам, однако, помощь белой змеи принимала все же с радостью… В какой-то момент, я даже решилась произнести:

— Амелия, я… Мне жаль вашего мужа.

— Да… — Ответила Амелия шелестящим тихим голосом. — Он был со мною так долго, поддерживал меня все эти годы. Помог мне отчасти смириться с тем, во что я превратилась. Ведь только благодаря ему, я научилась себя контролировать, и не стала безмозглым монстром. Сохранила частичку человечности в себе… Черная кровь постоянно стремится лишить разума таких, как я. Но… Теперь у меня появился шанс исцелиться.

— Полумесяц… — Это слово, произнесенное мной, очень быстро уплыло вверх по туннелю.

— Да, полумесяц… — Подтвердила Амелия. — Я совершенно не представляю как, но я сделаю это — призову его и исцелюсь. Впрочем… У меня есть знакомая, которая поможет мне с этим делом разобраться.

— Знакомая?

— Ты удивлена, да? — Весело прошелестела Амелия. — Хех… У темных существ свои связи. Я знакома с одной местной ведьмой, очень сильной, и достаточно мудрой, и компетентной во многих вещах… Она живет на окраине поселка, в своей избушке на курьих ножках…

Тут уж я не удержалась от смеха.

— Прямо-таки на курьих?

Амелия прицокнула языком.

— Ну, здесь я немного приврала. Просто старый деревянный домик, но с кучей секретов.

— Это ты о старой Берте говоришь? — Неожиданно вмешалась в разговор Сара, шедшая впереди меня. — Неужто, она и вправду ведьма? А я никогда не верила слухам о ней, и даже ни разу в ее избушку не бегала, дабы заговорить себя от порчи или сглаза, или мужика себе приворожить, как делали большинство женщин и девушек нашего поселка.

— Все слухи о Берте абсолютно правдивы. — Сказала, как отрезала, Амелия.

— И даже та история с головой?

— Да…

— Господи ты боже… — Пробормотала Сара. — А ведь Берта всегда так мило здоровалась со мной.

— Что за история с головой? — Не удержалась я от вопроса.

Амелия почему-то рассмеялась. Чувствовалось, что белая змея в хорошем расположении духа.

— Ну давай, Сара! Расскажи ей… Раз уж мы начали этот разговор, нужно удовлетворить любопытство девочки. Хотя как по мне, история эта до ужаса банальная и скучная…

Сара выдохнула устало, потом заговорила:

— Ладно… На южной окраине нашего поселка, около кладбища, живет старуха по имени Берта. Люди считают Берту ведьмой, многие из-за цвета ее глаз. Ведь один глаз у нее карий а другой черный. Обычная гетерохромия, но в народе это считается признаком связи с нечистой силой. Говорят, что лишь посмотрев своим черным глазом на человека, Берта способна одарить того проклятием… — Сара умолкла на секунду, и в синем полумраке мне удалось различить, как рука ее, вздрогнув поднялась к верхней части живота. — Берте уже под сто лет, но она бодрее многих молодых женщин, и здоровее. Я могу точно сказать, что никогда не слышала о том, чтобы она хоть чем-то болела… И я думала, что многие именно поэтому ей завидуют, и распускают про нее злые слухи, в том числе и историю с головой… Если верить этой истории, то Берта в молодости своего сына убила, и, возможно, мужа и дочерей, дабы ведьмовскую тёмную силу получить. Была она в ту пору несчастлива в браке, муж ее пил, гулял, да регулярно поколачивал свою супругу. Впрочем, за пять лет совместной жизни сумели они нажить того самого сына, и двух дочек. Но именно сына, говорят, Берта любила сильнее всего… В один прекрасный день, после очередных побоев супруга, Берта решила, что с нее достаточно, решила, что больше никто и никогда бить и унижать ее не будет. Ей захотелось обрести силу, настоящую независимость, и… говорят, что она преследовала еще некие, более глобальные, цели, которые ей в детстве завещала ее собственная мать.

По коже моей пробежал холодок.

— Что за цели?

— Об этом история умалчивает. — Вновь устало вздохнула Сара. — Каждый из рассказчиков придумывает что-то свое, а истины не знает никто. Я же придумывать ничего не намерена… В общем, вечером того дня, Берта отправилась на кладбище, отрыла кости своей матери, и провела над ними особый обряд, посредством которого призвала в этот мир какого-то через чур сильного беса, ну и взмолилась этому бесу, дабы тот ей силу даровал. А бес и говорит — сила так сила, да только тут без жертвы не обойдется, дабы силу получить, ты должна лишиться самого дорогого, что у тебя есть. Ну Берта и убила сына. Голову ему отрезала. А после, наутро, когда пришли люди к ней в дом, она, говорят, на скамье голая да вся в крови сидела, и отрезанную голову сына коленях держала, да по волосам ее поглаживала и шептала что-то. А муж Берты, с тех самых пор пропал куда-то, так же как и две ее дочери… Вот такая вот история, в которую я никогда не хотела верить. Но похоже…

— Эта правда. — Сказала Амелия. — Берта пожертвовала своим сыном, дабы заполучить силу, мужа тоже прикончила, а вот ее дочери… — Тут белая змея запнувшись, резко замолчала, но потом продолжила: — В общем, Берта действительно сильная ведьма. И она знакома почти со всеми темными существами в округе.

История про Берту, отнюдь не поспособствовала улучшению моего состояния. Здесь, во мгле земляного туннеля, она лишь подпитала мой страх, усилила волнение, а следовательно и отдышку…

Слабость и боль обосновались в моем теле прочно. И в некоторые моменты, я даже начинала задумываться, а уйдут ли они хоть когда-нибудь? Рана на боку мучала меня непрестанно, и даже увечья на лице, нанесенные псом Григоровича, начинали словно бы жечь понемногу, однако я надеялась, что это жжение лишь от пота, попадающего в мелкие ранки…