Чтение онлайн

– Ничего! – сказала я, все еще тяжело дыша от неожиданности. – Я вас там не заметила!

– Вы не заметили меня здесь? – переспросил он, издав скрипучий, недоверчивый смешок. – Неужели? Не заметили меня на моей же собственной веранде?

Честно говоря, я не видела его и сейчас. Свет с крыльца падал из-за его спины, являя мне лишь высокий силуэт в форме человека с ореолом вокруг его темных и, наверное, грязных волос. И хорошо. В данный момент я бы предпочла не встречаться с ним взглядом на протяжении всего лета.

– Вы так же кричите, когда мимо вас проезжает машина или вы замечаете людей в окнах ресторанов? Тогда уж занавесьте получше свои идеально выровненные окна, чтобы случайно не увидеть меня, когда я держу нож или бритву.

Я злобно скрестила руки на груди. Вернее, попыталась скрестить. От принятого джина я была все еще немного растерянной и неуклюжей.

Наверное, прежде я просто сказала бы: «Не могли бы вы немного приглушить свою музыку?» И даже больше. Прежняя Январия скорее намазалась бы блестками, надела свои любимые бархатные мокасины и появилась бы у входной двери соседа с бутылкой шампанского, полная решимости расположить Ворчуна к себе.

Но до сих пор это был худший из моих дней, так что я вспомнила старушку Тейлор Свифт и сказала:

– Не могли бы вы выключить свой саундтрек для «очень страдающего парня»?

Силуэт рассмеялся и прислонился к перилам веранды, держа в руке бутылку пива:

– Я похож на того, кто выбирает плей-лист?

– Нет, ты похож на того, кто сидит в темноте один на своей собственной вечеринке, – сказала я. – Когда я звонила в дверь, чтобы попросить твоих приятелей уменьшить громкость, они не услышали меня. Наверное, из-за того, что возились в бассейне с желе [8] . Поэтому я прошу тебя.

В течение минуты в темноте он внимательно смотрел на меня. Хотя, возможно, мне так показалось, поскольку ни один из нас не мог видеть другого.

В какой-то момент он сказал:

– Послушайте, никто не будет так рад, как я, когда эта ночь закончится и все разойдутся по домам. Но это субботний вечер. Летом. На улице полной загородных домов. Если только этот район не был переброшен самолетом в маленький городок из мира «Свободных» [9] , мне не кажется сумасшедшим слушать музыку так поздно. И может быть, совершенно новая здесь соседка, которая кричит со своей веранды про «работу руками» так громко, что птицы разлетаются, могла бы быть немного снисходительной, если одна несчастная вечеринка закончится чуть позже, чем ей хотелось бы.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

Боже, а ведь он прав! Может он и был ворчуном, но я недалеко от него ушла. Карин и Шарин устраивали вечеринки и в более позднее время. И обычно они проходили в будние дни, когда у Жака на следующее утро была смена в реанимации. Иногда я даже посещала эти вечеринки, а теперь не могу смириться с небольшим караоке в субботу вечером!

Но хуже всего было другое. Прежде чем я сообразила, что ответить, в доме Ворчуна воцарилась удивительная тишина. Я видела, как через освещенные задние двери толпа тихо расходилась. Люди обнимались, прощались, ставили чашки на стол и надевали куртки.

Да, зря я спорила с этим парнем! А ведь мне придется жить с ним рядом несколько месяцев. Теперь уже мне чертовски не повезет, если мне понадобится сахар.

Мне захотелось извиниться за мое настойчивое требование и за мой нелепый вид в этих штанах. В эти дни мои реакции всегда казались мне чрезмерными, и я не могла объяснить их сама себе ничем, кроме моих личных и семейных проблем.

Прости, – подумала я, словно писала письмо, – я не хотела превращаться в капризную бабушку. Просто мой отец умер, а потом я узнала, что у него была любовница и второй дом. Моя мама все это знала, но никогда не говорила мне об этом, она и сейчас не хочет обсуждать со мной это. Когда я наконец решила жить отдельно от мамы, мой парень решил, что больше не любит меня. Еще и моя карьера застопорилась. Моя лучшая подруга живет слишком далеко, а тут еще этот дом сексуальных утех. Я раньше любила вечеринки, но в последнее время мне ничего не нравится, так что, пожалуйста, простите мое поведение и проведите прекрасно вечер. Спасибо и спокойной ночи.

Но тут меня пронзила острая, как удар ножом, боль и глаза защипало. И вместо того, чтобы озвучить эти свои мысли, я жалобно пискнула, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я так устала!

Даже по его силуэту можно было сказать, что он оцепенел. Я знаю, что это не редкость для людей – интуитивно чувствовать, что женщина находится на грани эмоционального срыва. В последние несколько недель наших отношений Жак был похож на одну из тех змей, которые могут почувствовать землетрясение. Он напрягался всякий раз, когда я начинала эмоционировать, а затем говорил мне, что нам нужно что-то в магазине, и выбегал за дверь.

Мой сосед ничего не сказал, но и не убежал. Он просто неловко стоял и смотрел на меня из кромешной тьмы. Мы стояли напротив друг друга всего пять секунд, ожидая, что случится первым – я разрыдаюсь или он убежит.

А потом снова заиграла музыка – потрясающая песня Карли Рей Джепсен, которую при других обстоятельствах я бы с удовольствием послушала. Ворчун вздрогнул. Он оглянулся, посмотрел в глубь комнаты через раздвижные двери, а потом снова взглянул на меня. Кашлянул, прочищая горло.

– Я их выгоню, – сказал он тихо, затем повернулся и исчез внутри. Его встретил единодушный хор голосов: «Эверетт!» Я видела, как все гости собрались на кухне.

Казалось, они были готовы поднять его на стол и заставить пить «штрафную», но я видела, как он наклонился и крикнул что-то блондинке, а через мгновение музыка смолкла. Что ж, в следующий раз, когда мне потребуется произвести впечатление, лучше будет пойти простым путем и заявиться к его порогу с тарелкой домашних печений.

Я проснулась с пульсирующей головной болью, от звука эсэмэски. Это от Ани: «Эй, привет! Хотела убедиться, что ты получила мое письмо и прочитала про мое восхищение твоими текстами. Так тебя устраивает тот крайний срок, а именно лето, за которое надо закончить роман?» Упоминание об этом отозвалось в моем черепе похоронным звоном.

Свое первое настоящее похмелье я испытала в двадцать четыре года, на следующее утро после того, как Аня продала мою первую книгу «Поцелуй, поцелуй, желание, желание» редакции «Сэнди Лоу». Чтобы отпраздновать это событие, Жак купил свое любимое французское шампанское, и мы пили его прямо из бутылки, пока шли по Бруклинскому мосту, ожидая восхода солнца. Каким же романтичным нам казалось все это! Позже, лежа в ванной, я поклялась, что скорее упаду на острый нож, чем позволю своему мозгу снова почувствовать себя яйцом, жарящимся на камне под солнцем Канкуна.

И вот опять я лежала, уткнувшись лицом в подушку, а мой мозг шипел в кастрюле черепа. В какой-то момент я решительно встала и срочно побежала в ванную на первом этаже. Вообще-то рвотных позывов у меня не было, но я надеялась, что притворюсь и мое тело поддастся на это, чтобы очистить организм.

Я бросилась на колени перед унитазом и подняла взгляд на картину в рамке, висевшую на ленте на стене позади него. Папа и та женщина стояли на пляже, одетые в ветровки. Он обнимал ее за плечи, ветер трепал ее белокурые волосы и прижимал его слегка поседевшие локоны ко лбу, они улыбались.