Чтение онлайн

– Есть еще мама и сестра. Но они пока не знают про… лестницу.

– Цык-цык-цык.

Никогда раньше не встречала людей, которые издавали бы звук «цык-цык-цык». Интересно, можно ли этому научиться? Язык непроизвольно тянется к твердому нёбу, но я решаю подождать до дома и уже там попрактиковаться.

– Наши родные и друзья – это перила лестницы. Ты должна делиться с ними. Это совершенно необходимо. Уверена, профессор Сегроув того же мнения.

Вот прекрасная возможность разузнать, как его зовут, но вдруг меня осеняет: а что, если Профессор – это и есть его имя, как Майор Майор в «Поправке-22»? Может, его родители были настолько дальновидными, что заблаговременно позаботились о будущей успешной карьере маленького Профессора.

Тем временем Франсина, воспользовавшись моим замешательством, перешла к дальнейшим инструкциям:

– Вот что надо сделать, Грейс. В твоем журнале… У тебя ведь есть журнал?

Презрительно фыркаю:

– Разумеется. Добрая сотня старых выпусков журнала Американской медицинской ассоциации!

Франсина выпучивает глаза:

– Нет, Грейс, нет. Я имела в виду твой журнал. Ну вроде дневника. У тебя должен быть журнал. Это совершенно необходимо. В журнале ты будешь описывать трудности, которые тебе придется преодолевать день за днем, а потом, когда ты поднимешься по лестнице уже наполовину, сможешь оглянуться и понять, как многого достигла. Чувство личного успеха будет поддерживать тебя даже в самые тяжелые времена. Кроме того, ты должна составить список людей, которым расскажешь о своем лечении. Можешь назвать его «Список доверенных лиц».

– «Список доверенных лиц»? Вы уверены? Может, лучше «Моя группа поддержки»?

Франсина наклоняет голову:

– Ммм… это несколько необычно, но пожалуй… знаешь что, Грейс? Можешь назвать свой список «Группа поддержки», а я спрошу у профессора Сегроува. Если возникнут проблемы, я тебе позвоню. Но заголовок должен обязательно располагаться на первой странице. Поддержка родных совершенно необходима, Грейс. Повторяй про себя: честность и смирение помогут мне построить лестницу.

Шеймус ждет в машине с кофе и газетой. Он любит читать спортивную колонку, от начала до конца – каждое слово. Меня он не видит. С правой стороны на его голове клочок волос растет в сторону, а не вниз, как положено. Я знаю, какой этот клочок на ощупь. Я его гладила.

– Привет, – говорю я.

Он вздрагивает и выходит из машины:

– Привет. Как всё прошло?

– Меня вылечили.

Он обходит машину спереди, чтобы открыть мне дверцу:

– Нет, правда. Как всё прошло?

– Приготовься к лучшей новости в своей жизни, – сообщаю я ему. – Ты первый слышишь про группу поддержки.

Он открывает дверцу, и я его целую.

И вот сегодня, в среду вечером, я начинаю с первой строчки списка и звоню маме.

– Господи, Грейс! Неужели я забыла про воскресенье? Ты не заболела?

– Нет, мам. Еще только среда. Я не заболела. Просто…

– Просто что?

Перевожу дыхание:

– Я решила… обратиться к врачу. Хожу теперь к психиатру по поводу… счета.

– Неужели, дорогая? Опять? Спустя столько времени? Ты же вроде говорила, что тебя ничего не беспокоит. Уверяла нас, что счастлива.

– Это так. – Делаю глубокий вдох. – Но могла бы быть еще счастливее.

– Наверное, лечение не повредит, но ты уж будь осторожна. У этих психиатров не все дома, знаешь? Помнишь, Том Круз рассказывал? А еще я где-то читала, что среди психиатров самый высокий уровень самоубийств, выше, чем в любой другой профессии. Хотя погоди… может, речь шла о стоматологах? Если о них, то можно понять. Кому понравится весь день совать пальцы в чужие рты? Отвратительно. А раньше, когда не было перчаток, было еще хуже. Помню, один раз была у зубного врача, который оказался заядлым курильщиком. От его рук несло дымом. Ужасно. А моей подруге вытащили все ртутные пломбы, и она тут же перестала болеть. У тебя с пищеварением всё в норме?

Милая, любящая, всё понимающая мама. Чувствую, как во время разговора с ней у меня атрофируются миллионы мозговых клеток. Про пищеварение лучше ей ни слова не говорить – вдруг начнет рассказывать про свое?

Очередь Джил.

– Грейс? Сегодня среда. Что-то случилось?

– Джил… я решила пройти лечение. Хожу к психиатру… по поводу счета… Алло? Джил? Ты слушаешь?

– Да… слушаю. Ты уверена, Грейс? Помнишь, что ты сказала после прошлого раза? «Зачем мне врач? – сказала ты. – Я ничем не больна. Моя „болезнь“ – всего лишь проявление многообразия человеческих возможностей». Припоминаю, ты чуть на меня не набросилась, когда я предложила сходить к другому доктору.

– Я помню. Помню, что тогда говорила.

– Ты сказала, что психотерапия – это попытка вкрутить шурупы в квадратные отверстия. Что индивидуальность – дар, а не проклятие.

– Я помню, помню.

– «Медикаментозное лечение разнообразных проявлений индивидуальности идет на пользу лишь мультинациональным фармацевтическим корпорациям, которые, естественно, заинтересованы в том, чтобы расширить понятие „болезнь“».

И это я слышу от женщины, которая полчаса ищет свой джип на стоянке в Саутленде. Ни с того ни с сего она вдруг в точности запомнила все мои высказывания, произнесенные в прошлом.

– Джил, я знаю. Знаю, что тогда говорила. Но всё это в прошлом. Теперь я пытаюсь вылечиться.

– Что ж, если ты действительно уверена… Если это сделает тебя счастливой… Помни о том, что я говорила в прошлый раз: мы с Гарри всегда тебе поможем. Финансово, я имею в виду.

Ого-го. А ведь это даже не благотворительные нужды, не облагаемые налогами. Должно быть, она сейчас вся светится от осознания собственной щедрости.

– Спасибо.

– Это всё из-за того парня, да? Шеймуса? Когда ты нас познакомишь? Хилли говорит, он милый. Наверное, он того стоит.

На следующее утро по дороге из кафе захожу в два новых места: газетный киоск, чтобы купить свой журнал, и аптеку – взять лекарство по рецепту. В качестве журнала выбираю простую тетрадку – белые страницы, голубые линеечки. Тетрадки с котятами на обложке явно не для меня. В аптеке стараюсь не думать о том, как на мне наварилась фармацевтическая компания.

Я также стараюсь не думать – не то ли это лекарство, что прописывают шопоголикам? И не его ли выпускают в виде цветных пилюль со вкусом клубники для детей, страдающих депрессией? Деловитая аптекарша в белом вписывает мое имя на ярлычок и приклеивает его на баночку (ради такой завидной карьеры стоило 6 лет учиться в университете). Я еле сдерживаю себя, чтобы не спросить, а не продаст ли она мне заодно таблетки для похудения. Наверняка она знает о таких – они препятствуют усвоению жира, который потом просто вытекает у тебя из заднего прохода. Мне также хочется спросить про средство для загара и пилюли, от которых меньше хочется спать. А потом, когда я стану худой суперженщиной, что спит по четыре часа в день, можно будет попросить ее порекомендовать хорошего пластического хирурга и заплатить ему еще денег, чтобы он сделал мою внешность такой же среднестатистической, каким станет мой внутренний мир.

В следующий понедельник на термометре 24 градуса. Занятия по групповой терапии проходят в той же комнате, где мы беседовали с Франсиной. Прихожу ровно в 16.00, а она уже ждет – на этот раз в коричневом платье с отложным воротником. Туфли те же – с этого угла их лучше видно. Туфли для занятий степом. Вот почему они так клацали на прошлой неделе. Мы смущенно усаживаемся друг напротив друга. Пластиковые стулья всё так же расставлены кружком, пять не занято.

– Рада видеть тебя, Грейс. Для большинства людей групповые занятия становятся важным этапом лечения, позволяющим пролить свет на многие вещи.