Чтение онлайн

В общем, под личиной друга и простачка скрывался зловредный Данёк, дрянь и гнилушка. И вот он мне говорит, что будем вместе тренироваться разные элементы делать, и конечно же полу-бэк. Я - рот до ушей, и киваю как щелкунчик-болванчик: ага, будем, будем, друган. Я тоже лицемерен, я тоже злопамятен, я мстителен. Я на тебе, Данёк, отыграюсь. Но пока через боль, через сердечно-душевную боль, силюсь не показать своего горя. Оно как-то притупилось после первого тайма...

Закончился перерыв. Очкастый хомяк прям строит из себя. Таймер-дохляк. Я ждал вбрасывание. И решил оглянуться на площадку. И смотрю. Тётка Марина эта пришла и болтает у качелей со второй тёткой, у которой ребёнок косолапый, а на лавке по-прежнему сидит тот бэшка и смотрит на меня, ну или на нас...

Началась игра, я проворонил мяч. Данёк стал на меня орать. Обычно я так на всех ору. А тут -он. Я обернулся - не стоит ли за бордюром Марина. Я почему-то стал уже про неё думать без приставки «тётя». Она мне и не тётя. Отчество я не знал. Не подойдёшь к своему врагу, да ещё к взрослому, и не спросишь:

– Эуч, как твоё отчество, френд?

Хотя она мне не френд.

В общем держал я под контролем не только поле, но и площадку. Вроде её нет среди зрителей. Ладно, можно играть. Мы забили - они забили. Потом мы с Даньком вырвались. Он с левого фланга, я бомбардир. Он мне пас. И тут я мажу. Не в штангу, а мимо ворот. И просто я понимаю, что в этом ударе виноват только я. Я просто ударил очень неудачно, как-то по касательной. Я так позорно не бил наверное года два-то уж точно. Йес! Сейчас на меня накинутся, но никто не накинулся. Очкастый поорал - я развёл руки: каюсь, со всем согласен. В конце концов, с кем не бывает. А Данёк так орал, поливал грязью. Я на него и не реагировал, как не слышал. Я цену ему уже знал. Стали играть дальше. И мне не пасуют. Я и не рвусь, пусть, бегаю, сам пасую, вообще ближе к защите теперь держусь. И Данёк забивает! Звезда наша, вновь взошедшая на небосклоне... Я увлёкся игрой, такой сильно неприятный осадок только на душе, как от чего-то неизбежного, как горькая редька с мёдом во время кашля.

Близился к концу второй тайм, мы вели. А я вдруг увидел или представил - увидел в воображении!
– , что Светочка лежит в кровати. В таком во всём шёлковом как принцесса в сказке. Я остановился, покрутил головой, мяча можно было не бояться, мне не посовали. Я опять посмотрел туда на лавку, там по-прежнему сидел этот тихий бесцветный бэшка и смотрел на меня. Я отошёл к бортику, мне стало нехорошо, можно сказать какое-то головокружение. Я достал мобильник, посмотрел время, через сорок минут танцы. Я шагнул в игру, я буквально домучился этот тайм. Впервые меня не втыкал в футбол. Сейчас бы я был очень благодарен всем на свете мелким, пусть бы заменили меня. Но мелкие не шли, опасались меня - я ж их всех гонял в три раза добросовестнее после того случая, чтобы эта Марина не думала, что я её боюсь. Мелкие играли на горках и лесенках в свои салки- ножки-на-вису, зомби и стоп-земля, колдуны-вампирчики, прятки-догонялки, чай-чай-выручай короче. И этот Максимилиан бегал. Меня торкнуло, где-то глубоко, не в голове, в воображении, в сердце и душе, что называется внутренний голос : дальше всё будет только хуже.

Я отмучился игру. Очкастый хомяк смотрел на меня подозрительно, такой себе придал вид детектива. Типа Шерлок, типа он раскусил. Остальные, по-моему, ничего не заметили. Не смотря по сторонам, я двинулся вслед за Даньком к школе, на танцы. Впервые мы шли вместе и в то же время не вместе. Порознь. Я не знал, зачем я иду, ведь Светочки не будет. Она валяется в кровати дома в шёлковых тряпках. Я увидел это в своём воображении.

[1] Вращение на спине

Глава седьмая. Унижение

Глава седьмая

Унижение

Мы не ждали в зале как обыкновенно. Мы опоздали. Данёк всё шёл и всё больше отрывался от земли. От величия его распирало. От этого мы не шли, а чуток плелись. Я поддакивал. Я хотел опоздать. Мы переоделись в пустой раздевалке. Вошли в зал. Там как раз все строились. Серый Иванович посмотрел на меня с ненавистью, он повторил «специально для опоздавших», что «Светлана Эдуардовна плохо себя чувствует», тренировку проведёт полностью он. Да уж... устроила матушка моя им взбучку. Серый не сводил с меня глаз, и на черепашке. Потом задал инверт с обратным углом. Черепашка самая простая стойка, но всё зависит от времени зависания. В этот день зависание было нереально долгим. Орал Серый только на меня. Поцы все вокруг еле сдерживали ухмылки. Ну, твари. Стойка на голове сложнее, а промокашка, вращения на спине, - это вообще нормировано. А Серый требовал нереального числа вращений. Пытка. Я умирал реал. И главное - всё под ненавистным взглядом. Все сачкуют, а я - выкаблучивай. Девчонки вообще в кружок собрались, греческий танец повторяют. Серый на них и не глядит.

Серый врубил фонограмму «Эх, яблочко!». И конечно же Данёк занял моё место, а я его - Серый приказал, и всё сквозь зубы, сквозь зубы. Данёк еле тянул все мои сложные элементы, тот же ворм, но тянул! Вот, что значит чел поверил в себя. Ну и фиг с ним. Я сделал его элементы, они проще, а я устал дико, на палец мне как бы нечаянно наступил перед «яблочком» Серый. Я постарался вложить в партию Данька душу и настроение - это отличает хорошего хиппана от средненького. А так как настроение было ни к чёрту, то и получилось, наверное, что-то странное.

После тренировки Серый Иванович оставил меня в зале. Он захлопнул дверь перед носами девчонок, которые, ясен пень, хотели подслушать, гаркнул на них:

– Пошли вон!

Я и не знал, что Серый умеет так орать.

– Света заболела из-за твоей мамы. Что произошло? Почему твоя мама так нагло врывается и скандалит?

Я не стал ничего объяснять (а что я объясню-то?), я просто сказал:

– У мамы характер.

Без вопросов надо было бы извиниться, но я не мог себя заставить. И потом я же всех разговорил на интервью, а меня вырезали! Всё, что я смог, это уставиться на Серого таким взглядом как кот в мульте про Шрека. Серый сразу смягчился. Подобострастный взгляд - моё «оружие» на крайний случай, когда совсем крайняк.

– Понимаешь: монтировала всё Марина, ты знаешь её?

– Да.

– Она тебя за что-то невзлюбила?

Я прикинулся «шлангом». Пожал плечами для большей достоверности:

– Не знаю.

– И я тоже не знаю, - Серый по-прежнему был хмур и сер.
– Может там что-то с изображением. Пойми ты! Марина сказала на телевидении так всегда: всё вырезается, всё загоняется во временной что-то там.

– Отрезок, - подсказал я.

– Не знаю. Света не виновата. Она душу в наш с тобой коллектив вкладывает. Это её детище...
– Серый запнулся, стал совсем чернее ночи.
– Она сейчас беременна. Теперь уколы будут ей колоть. От госпитализации она отказалась. Так что, Тёма, парень ты хороший, но с танцев тебе придётся уйти.

И знаете: он мне это всё пока говорил, он на меня смотрел, и говорил вроде спокойно. А под конец, когда про положение Светочки стал говорить, я по глазам видел - убить готов. Вообще-то, если бы у меня жена была беременная, я бы так же себя повёл.

Серый Иванович сделал отрешённое лицо, чуть презрительное, чуть такое с превосходством. Я смотрел на тёмные круги под глазами - наверное, это решение далось ему не легко. Я представил как он может и поплакал, когда испугался, что Светочка может потерять ребёнка.

– Окей, - говорю спокойно, - всё понял. Больше ходить не буду.

Серый Иванович ничего не ответил, вышел из зала. Наверное его задело, что я не юлю и не канючу как кот из Шрека.

Потом вернулся и сказал нервно, как бы продолжая самим им заранее инсценированный диалог:

– Пойми ты, Артём и маме своей передай. В городе студии танца плодятся почкованием. Профессионалы - шарлатаны - сейчас всё едино. Танец любой человек при желании может поставить. Понимаешь, о чём я.

Я не понимал. Мне честно было не до его бредовых откровений.

– Понимаешь, это же Марина нас на телевидении порекомендовала. У неё старшая дочь занималась у Светланы, когда ещё «Тип-Топа» не было. В школе мы кружок тогда вели. Нам жить негде было. Марина нам дала деньги на первый взнос. У нас же ипотека...

Опа. Бегемотиха танцевала в Тип-топе. Чего только не бывает.

– Марина - наш друг. Мы не можем её спрашивать, почему она так смонтировала, если это вообще она! И я тебя очень прошу, ради прошлого хорошего нашего со Светланкой к тебе отношения уговори маму, чтобы не закрывала студию.