Чтение онлайн

От пронзительного ветра укрылись за песчаным холмиком, под которым раньше была землянка. Здесь поставили палатку, развели костер, надеясь, что к утру шторм стихнет.

Каждые два часа я снимал отсчет с анероида, наносил на ленту барографа. Кривая быстро падала. Принятый по радио прогноз не утешал.

Беломорское побережье. Фото К. Коробицына.

Подъехавший верхом на лошади пастух посоветовал нам «покамбалить», то есть половить камбалу. Его предложение понравилось. Для наживки наловили креветок, и продольники выставили в наиболее богатой ими лагуне. Начался прилив, и лежащие на песке крючки с наживкой стало затоплять. В первые сутки на семьдесят пять крючков мы выловили двадцать шесть камбал и восемнадцать наваг. Николай неплохо готовил. Вареная и жареная рыба была на завтрак, обед и ужин. Шторм не утихал. Зато рыбалка оказалась на славу. Ежедневный улов камбалы дошел до тридцати семи штук. А вот продолжить плавание мы не могли, и это нас угнетало. Когда начинался отлив и спадал ветер, мы с надеждой посматривали на покрытое белыми барашками море. А вдруг все-таки стихнет? Но, увы! Из запланированной на поход десятидневки израсходовали «в плену» уже половину, а погода и прогноз не менялись. Что делать? Решили возвращаться домой. Во время отлива на лошади пастуха увезли лодку в устье реки Кудьмы. В тот же день вернулись домой: Николай завершать отпуск, я — готовиться к очередному плаванию.

…И вот наша «Венера» снова стремительно несется вдоль Летнего берега. На этот раз компанию мне составил Анатолий Глухов. Постепенно сужаются затопленные приливом низменные лайды, и обрывистый береговой уступ становится привычной панорамой берега. Лодка предельно загружена, но с мощным мотором «Вихрь» она все равно дает 20 километров в час. Летний берег, вплоть до Унской губы, исхожен нами многократно, и промежуточных стоянок мы не планируем.

Через четыре с половиной часа высадились на ночевку у избушки на мысе Красногорский. Избушка оказалась на замке, и мы расположились в дюнах на свежем воздухе. Провести тихую летнюю ночь на берегу Белого моря (сегодня 1 августа) — большое удовольствие. К ночи похолодало, стал слышен лай собак, стрекот лодочных моторов: за холмистой грядой — Пертоминск.

На рассвете, опасаясь очередного шторма, спешим прорваться к поселку Дураково, где наметили первую рыбалку. Далеко уходящие в море каменистые корги Красногорского и Яреньгского рогов обходили по малой воде и с большой осторожностью. В 1956 году, во время осенней охоты по морским зайцам, наш катер дважды выскакивал здесь на груды скользких камней, и, несмотря на то, что двух зайцев мы добыли, — поволновались тогда сильно…

Километрах в четырех от Яреньгского рога — группа изб. Это рыбачий стан. Рыбаки ставными неводами ловят сельдь. Против Лопшеньги — семужьи невода-тайники. Здесь одна из уловистых тоней рыболовецкого колхоза «Заря», бригады которого живут и в Лопшеньге, и в Яреньге. «Заря» — миллионер. Имеет два траулера, сейнер и даже собственный ПТС. Промысел трески и сельди в Баренцевом море и Атлантике дает большую долю колхозных доходов, но ведут и прибрежный лов сельди, наваги, семги. О чем бы промышленники ни говорили, разговор переходит к семге. Вот и сейчас время ей идти, но рыбы нет. А семга — это заработок!

Из рассказов поморов мы узнали, что идущая в Северную Двину на нерест семга, как правило, подходит к Летнему берегу с востока. Обычно эта рыба «в ходу» числа с двадцатого августа и лучше ловится сразу после шторма, когда вода мутная. Из ветров предпочитает западный. Рыбаки убеждены, что к берегу, на корги, семга подходит «чесаться», освобождаться от прикрепившихся под брюхом «клопов».

Для отлова рыбы применяется сетная ловушка — тайник. Устройство его несложно. На вертикально воткнутых в грунт шестах пяти-семиметровой высоты промышленники закрепляют стенку и окольную снасть. Внутри последней располагаются большой и малый «дворы» и «крючок». Тайники ставятся с расчетом, чтобы идущая по ложбине дна семга упиралась в стенку и, не имея другого пути, шла через оба «двора» в «крючок». Отсюда ей уже не уйти.

Осмотр сетей рыбаки производят в начале прилива и отлива, причем задерживаться с осмотром не рекомендуется, особенно осенью, так как на попавшую рыбу нападают рачки-бокоплавы («капшаки»), которые до утра могут начисто обглодать семгу.

…В Дураково приплыли при быстро усиливающемся волнении. С северо-востока, со стороны горла, бил сильный накат. С опаской обходили далеко выступающую в море каменную гряду. Местные, зная в ней проход, плавают напрямик, мы же на это не решились.

В Дураково живет и работает бригада рыболовецкого колхоза «Беломор». В поселок мы не пошли, а остановились в расположенной на берегу рыбацкой избушке.

— Приглашаем на уху из камбалы и пинагоров, — позвали нас рыбаки.

Пинагоры? Это интересно… Непривычная для северодвинцев рыба. В нижней части туловища у пинагоров присоска, которой рыба прикрепляется к камням.

— Сейчас произведем «съемку мундира», — пошутил старик-рыбак, занявшись ошкериванием рыбы. Кожу с пинагора он снял чулком, без видимых усилий. — Есть любители, которые ее варят и едят, — продолжал рыбак. — Другие сушат, распаривают в теплой воде и скармливают собакам.

Нерест у пинагора обычно завершается к середине июля, но принесенные рыбы оказались с оранжевой икрой, которую после приготовления попробовали и мы. Вполне съедобная.

Весь следующий день штормило. Берег гудел от могучего напора моря. Пенистая полоса прибоя выплевывала на него водоросли и наносник. Около избушки ручеек. Еще несколько лет назад местные жители ловили в нем форель. А теперь устье не сразу и рассмотришь — все завалено плавником. Сколько его на берегах пропадает без пользы!

Рыбаки утверждали, что на всем Летнем берегу нет уловистее места, чем здесь. Даже горбуша, последний массовый подход которой наблюдали в 1965 году, тут ловилась неплохо.

Поскольку прогноз не менялся, договорились с рыбаками, что своим мореходным карбасом они отбуксируют нашу лодку за мыс Ухт-Наволок. На отливе (в это время ветер стихает) в течение часа мы шли бортом к волне. Несмотря на то, что «Венеру» полностью разгрузили (в пустой лодке остался я в спасательном жилете править привязанным к транцевой доске веслом), буксирный фал все-таки лопнул. С карбаса мне бросили капроновый, на котором благополучно закончили буксировку.

Теперь, когда сулой Ухт-Наволока остался позади и от волны нас прикрывает каменистая гряда мыса, ничто уже не препятствует нашему движению по маршруту. У Ухт-Наволока окончился протянувшийся от устья Северной Двины Летний берег. Впереди, до самой Онеги, — Онежский берег.

К рыбачьему стану Лопатка подплыли очень осторожно — тут везде камни. К берегу подошли на веслах и сразу же занялись рыбалкой. Анатолий сходил к мостику через ручей и на дождевого червя наловил на уху форели. Я трудился на побережье. У берега здесь очень плотный каменистый грунт. Рачков нет, а копать морских червей трудно, не лезет в здешний грунт лопата. Пришлось набрать в кучках сохнувшей на берегу анфельции мидий и наживить крючки продольников их мякотью. Камбала и навага берет такую наживку безотказно.

Утро четвертого августа порадовало нас хорошей погодой. Солнце залило морскую гладь нежным светом. Казалось, что до острова Анзерский — рукой подать. А по карте — 32 километра! Прежде чем начинать к нему плавание, проверили запасной мотор «Москва». Он уверенно заработал, и мы взяли курс на Анзерский маяк. Мощный мотор понес нас к стамику Капельский. Мы специально начали плавание с отливом. В районе этих мелей сильные сулои. Они слабеют с отливом.

Протянувшийся на добрые полтора десятка километров остров Анзерский сильно залесен в западной и центральной частях. Восточная оконечность острова как тундра. С моря приметны Анзерский скит, гора Голгофа и маяк. Огибая остров с запада, проливом Анзерская Салма, почувствовали — снова свежеет. Порывистый ветер нагонял на солнце рваные облака, стало волнить.

В Троицкую губу — она на северном берегу Анзерского — заскочили только-только. От северо-запада заштормило. Пристали у заброшенных изб крутого западного берега. В одной на втором этаже оказалась почти целая комнатушка. Минут пять простояли у окна, наблюдая двух морских зайцев, вертевшихся вокруг нашей «Венеры». Их мы спугнули с камней, когда сюда подплывали. Вдоль берега все время летают утки и кулики-сороки.

После ночевки в избе, дождавшись прилива, уплыли в глубь губы. Очень осторожно миновали первый порог. За ним в районе каменистого островка хорошо ловится навага, а иногда и треска на донную удочку. Следующий каменистый перекат с сильным течением, а также коргу миновали на веслах. В самой глубине губы, невдалеке от устья ручейка, возвышается Анзерский скит. Скит — двухэтажное каменное здание, точнее каркас от него, так как внутри все разрушено. Из избушек, его окружающих, для ночлега пригодна одна. Отдохнув, мы направились к озеру Святое, оно прямо за домами. Действительно ли на Соловецких озерах хорошо клюет? Оказалось, да. Штормило, а мы вскоре надергали целую связку.