Чтение онлайн

Младший лейтенант Г. С. Банченков, израсходовавший боезапас, решил таранить "хейнкель" и, догнав немецкий самолет, ударил его воздушным винтом по левой плоскости и левой стороне фюзеляжа. Бомбардировщик упал неподалеку от переднего края на территории, занятой противником. Хорошо наблюдался взрыв и затем поднявшийся высоко черный дым. То горел на земле вражеский бомбардировщик.

Летчик Банченков был представлен к высокой награде, однако согласно существовавшим тогда порядкам в качестве вещественного доказательства тарана требовалось снять с самолета табличку с указанием номера двигателя. Как снимешь эту табличку, если самолет упал за передним краем в расположении немецких войск? Я привел этот эпизод для того, чтобы еще раз напомнить, сколько поистине героических подвигов совершили советские летчики, смело вступавшие в воздушные бои над территорией, занятой противником, и сколько сбитых ими вражеских самолетов не засчитывалось.

Выполняя решение командующего фронтом, тылы, а вслед за ними и поредевшие в непрерывных боях стрелковые соединения 5-й армии отходили по переправам через Десну на юг. Штаб армии часто менял свою дислокацию, и важно было не потерять с ним связь. Нам тоже приходилось перемещаться. На случай внезапного прорыва фашистских танков авиачастям были даны запасные аэродромы в районах Ахтырки, Полтавы. Харькова.

29 августа я перенес КП на аэродром Веркиевка, расположенный в 50 километрах юго-восточнее Чернигова. Здесь нам вскоре довелось встретиться с командующим войсками Юго-Западного фронта Героем Советского Союза генерал-полковником М. П. Кирпоносом, который был родом из этого села.

Буквально через день обстановка еще более осложнилась. Немецко-фашистские войска из района Гомель, Клинцы нанесли сильный удар на юг в общем направлении Чернигов, Прилуки. Преодолев упорное сопротивление войск 5-й армии, противник захватил плацдарм на южном берегу реки Десна, в районе Вибли (восточнее Чернигова), и организовал там переправу. Немцам удалось захватить исправную переправу и у села Окуниново (в 20 километрах юго-западнее Чернигова).

В районе Салтыково, Девица противник сильно потеснил войска нашего правого соседа - 21-й армии, нанес удар по тылам 5-й армии, угрожая непосредственно аэродромам. Пришлось в спешном порядке передислоцировать части 62-й бомбардировочной авиадивизии, которой командовал полковник В. В. Смирнов.

Нам постоянно ставились задачи - уничтожать вражеские переправы через Десну и форсировавшие реку немецко-фашистские войска. Однако исправных самолетов с каждым вылетом становилось все меньше, и мы уже не могли наносить непрерывные удары по гитлеровцам. Действиями мелких групп истребителей и штурмовиков остановить противника было невозможно - в лучшем случае удавалось лишь замедлить его продвижение.

13 сентября советские войска вынуждены были оставить Нежин, несколько дней спустя - Прилуки. Части 5-й армии отходили на Пирятин. В общей колонне мы медленно ехали туда, а фашистская авиация неоднократно бомбила нас, не нанося, правда, особого вреда.

По состоянию на 13 сентября в ВВС 5-й армии оставался лишь 31 исправный самолет: 2 бомбардировщика (СУ-2 и СБ) и 29 истребителей, в том числе 5 устаревших И-16 и 3 И-153. Всеми исправными самолетами мы наносили удары по прорвавшимся танковым и моторизованным частям немцев, вели воздушную разведку.

15 сентября КП командарма генерала М. И. Потапова находился на хуторо севернее Пирятина. Сюда же прибыли командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник М. II. Кирпонос со штабом, командующий ВВС фронта генерал-майор авиации Ф. А. Астахов. Поблизости расположился и наш КП. Угроза окружения, о которой мы знали и доносили командованию, становилась все более реальной. Однако решение на отход своевременно не было принято, и в результате танковые группировки противника, продвигавшиеся с севера и юга, соединились в районе Лохвицы. Значительная часть войск Юго-Западного фронта, в том числе и остатки нашей 5-й армии, оказалась в кольце.

В авиаполках 62-й бомбардировочной и 16-й смешанной авиадивизий осталось значительное количество летчиков и экипажей, не имевших самолетов. Из-за частых перемещений, быстрого развития событий на фронте, их не успели отправить в тыл. Я обратился к генералу Ф. А. Астахову с просьбой запросить у командующего ВВС Юго-Западного направления генерала Ф. Я. Фалалеева 4-5 транспортных самолетов для вывозки летчиков из окружения. Это можно было сделать вечером 16 сентября с одного из ближайших к Пирятину аэродромов - все грунтовые дороги были уже перерезаны фашистскими танками.

Из Харькова вскоре получил ответ, что самолеты будут на полевом аэродроме Гребенка, юго-западнее Пирятина, и немедленно передал приказание командирам авиадивизий об отборе и своевременной переброске людей, а руководство приемом транспортных самолетов возложил на командира 16-й авиадивизии генерала В. И. Шевченко.

Я упомянул о новой руководящей инстанции - командующем ВВС направления. Эта должность была учреждена в июле 1941 года. Командующим ВВС Юго-Западного направления был назначен генерал-майор авиации Ф. Я. Фалалеев. В создавшейся сложной обстановке это мероприятие оказалось очень своевременным еще и потому, что командующий и штаб ВВС Юго-Западного фронта, находясь в окружении, не могли даже управлять соединениями и частями авиации, вылетевшими из котла. Тем временем на аэродромы в тыловую зону прибывали авиачасти из резерва Ставки. Командующий ВВС направления стремился обеспечить организованные действия авиации для поддержки войск, занявших новые рубежи обороны.

К вечеру 16 сентября все самолеты, как исправные, так и неисправные, но способные взлететь, перебазировались из ройна окружения на запасные аэродромы, расположенные вне кольца. Чтобы проверить организацию отправки людей по воздуху, к наступлению сумерек я приехал на аэродром Гребенка.

Ночного старта и средств радиосвязи не было. Находившийся на летном поле командир авиабазы доложил, что согласно распоряжению, полученному из штаба ВВС фронта, аэродром он заминировал, применив для этого фугасные авиабомбы, и что при возникновении реальной угрозы прорыва гитлеровцев готов уничтожить все важные объекты.

Еще не успели выложить линию костров ночного старта, как на аэродром произвел посадку самолет-бомбардировщик СБ. На нем прибыл из штаба Юго-Западного направления генерал-майор И. X. Баграмян со срочным заданием к командующему фронтом. Поскольку самолет СБ возвращался на свой аэродром без генерала, я воспользовался этим и отправил несколько летчиков-истребителей, разместившихся в кабинах экипажа и в бомбоотсеке.

С наступлением ночной темноты появились четырехмоторные бомбардировщики ТБ-3. На земле были зажжены костры, выпущено несколько зеленых ракет. Однако корабли сделали несколько кругов над аэродромом и ушли без посадки. Также ушли и появившиеся вслед Ли-2. Летчики, очевидно, усомнились в возможности производства посадки. Связаться с ними мы не могли и, подождав еще часа два, отправили летчиков на автомашинах в Пирятин, где они присоединились к колонне, двигавшейся на восток.

Поздно вечером командующий 5-й армией генерал М. И. Потапов сообщил мне, что Ставка Верховного Главнокомандования разрешила оставить Киев и что предстоит дальнейший отход на восток. Неподалеку от нашего штаба, на опушке молодого лесочка, я поставил на всякий случай в укрытие уцелевшие 6 самолетов У-2 эскадрильи связи. Машины были хорошо замаскированы.

17 сентября днем севернее Пирятина послышалась артиллерийско-минометная стрельба. Для уточнения наземной обстановки выслал по разным маршрутам два самолета У-2. Минут через 30 один из самолетов вернулся. Летчик доложил, что их обстреляли немецкие мотоциклисты. Поскольку экипаж летел низко, огнем с земли был тяжело ранен штурман. Выяснилось, что наша пехота отходит на Пирятин и ведет бой с мелкими группами пехоты противника. Второй самолет, вылетевший в северо-восточном направлении, не вернулся - очевидно, его сбили.

Я предложил генералу Астахову использовать, пока не поздно, четыре исправных У-2 и на них ночью вывезти из окружения Военный совет Юго-Западного фронта. Вскоре Астахов сообщил мне, что командующий фронтом генерал Кирпонос и члены Военного совета решили остаться с войсками и разделить с ними судьбу.

Тогда по моему приказу летчики вместе с техническим составом перелетели на аэродром Ахтырка. Я же вместе со штабами 5-й армии и Юго-Западного фронта остался в окружении.

Перед рассветом 19 сентября ко мне прибыл необычайно расстроенный офицер связи, находившийся при штабе армии, и доложил, что ночью все штабные учреждения куда-то убыли, а он задремал, и его никто не разбудил. Обсудив создавшееся положение, пришли к единодушному выводу - двигаться надо на восток, на Куреньки, поскольку это наиболее вероятное направление движения ушедших штабов. И небольшая колонна автомашин управления ВВС 5-й армии тронулась в путь, к переправе через реку Удай.