Чтение онлайн

Он был ниже её на полголовы. И уже в плечах. Она легко справилась бы с ним даже сейчас, когда сердце колотится, а ноги словно желе. Много ли такому шпендику надо? Движения расхлябаны, реакция фиговая, рядом со школой и не ночевал, плюнь как следует — с копыт слетит…

Кругом были люди.

И до двери в кассовый зал — рукой подать. В конце концов, можно же было просто крикнуть, там же есть дежурный охранник…

Не крикнула.

Сощурилась. Усмехнулась жёстко. Спросила почти с надеждой:

— Что-нибудь ещё?

Но мальчик был умный, на такой простейший финт не попался. Отступил на шаг, раскланялся и даже замахал ручками, словно отметая такие нелепые подозрения:

— Нет проблем!..

Она кивнула и ушла, не оборачиваясь.

Вообще-то хитч — бои без правил. К запрещённым приёмам относится разве что применение огнестрельного оружия, а слова о допинг-контроле любители этой жёсткой борьбы относят к разряду шуток тупых и неприличных.

Везде — кроме Джуста.

На планете, бывшей когда-то пересыльной тюрьмой, очень щепетильно относятся к честной игре. И очень не любят тех, кто использует допинги.

Любого вида…

В сущности, все эти отельные альфонсы — такое паскудство! И люксовые ничем не лучше панельных. Разве что одеты покрасивше и моются почаще. Даже если он тебя к утру не обворует — то уж подцепишь что-нибудь наверняка, не ВИЧ — так дизентерию…

А, плевать!

От шоколада и мороженного болят зубы, а они и так что-то ноют, зачем ещё провоцировать? Шампанское — фигня на машинном масле, мы же его, Зоя, никогда не любили, зачем пижонить? Ужин при свечах — такое занудство, что просто скулы сводит. Тут вот рядом столовая, оттуда так чудно пахнет!.. Не выйдет из нас, Зоя, аристократов, мы и в столовой с удовольствием похаваем…

Сок вот только.

Берёзовый.

И сауна…

Плевать!

Мещанство и убожество.

И хватит об этом.

А мальчик вежливый.

И умный.

Мог бы ведь и всё отобрать. Ну, во всяком случае — попытаться…

Не во всех жизненных ситуациях можно заорать стоящему поблизости полисмену: «Караул!!! Грабят!!!»

Даже если тебя действительно грабят на ярко освещённой улице, на глазах у ничего не подозревающего народа, нагло, в открытую.

Интересно, воровала ли Зоя Монроз бутерброды с праздничных столов?

Впрочем, если и воровала, то делала это весьма элегантно…

Мальчик умный. И от того — ещё более опасный. Не зря она его сразу отметила.

Сволочь, конечно. Но сволочь по-своему честная.

Какой-то восточный классик сказал: «Никогда не отбирай последнее у врага своего…» Пока есть у него хоть что-то — не опасен он.

Не загоняй крысу в угол.

Чревато.

Восточный человек, умница!

А сколько крутоплечих мелкоголовых индивидуумов от начала времён и до наших дней усердно плодят зорро-немовых монте-кристо, и ладно бы — только в диких колониях и отсталых подоракульных провинциях, так нет же, и в просвещеннейшей Империи Восходящего Солнца!

С чисто садистской тупой радостью убивают у врага своего горячо любимого (и желательно — единственного, это усугубляет и радость и последствия!) родственничка, а ещё лучше — родственницу, в идеале — ребёнка, но можно и распятием любимой собачки-кошечки ограничиться, тоже неплохо действует на некоторых. Отнимают работу, благосостояние, привычное окружение. А потом искренне удивляются.

Нет, пожалуйста, можно и так себя вести, если хотите с гарантией обеспечить себе максимум неприятностей на всю оставшуюся жизнь — жизнь, прямо скажем, в связи со всем вышеизложенным сильно укоротившуюся…

Никогда не отнимайте у человека последнее.

Тем более — у… тандема…

Умный мальчик.

Будь эта самая пятёрка последней — ох, и устроила бы шоу Стась, прямо вот тут, посреди утренней улицы, на глазах у изумлённых прохожих. И уж постаралась бы, во всяком случае, чтобы ни говорить, ни писать умненький этот мальчик не смог бы в течение ближайших пары месяцев, а там уже не важно будет, жалуйся кому угодно, ракета ушла…

Но в том-то и дело, что повела бы Стась себя так только в том случае, если бы терять ей уже было бы нечего.

Пока что терять ей было чего. И очень даже чего. Мелочь, когда её много — онамелочью как-то сразу быть перестаёт. А мелочи этой самой, по карманам распиханной, у Стась теперь оставалось никак не меньше десятки…

Когда она скармливала её детектору у кассы — не торопясь, по одной монетке, а кассирша только косилась неодобрительно да губы поджимала, но молчала — сумма всё-таки немалая, комиссионные обломятся — не котэ чихнул, — возникло искушение.

Нет, ну всякие там вибро-матрасы и массажисты — это, конечно, пошло, слов нет… Но прогреться хотя бы как следует… Не зверь же тётя Джерри, хоть на каникулах-то может ребёнка куда-нибудь… Да и не хватает на все три года, так что чего уж тут…

Возникло.

Но, реально оценив свои шансы, в скором времени возникать перестало.

Аптечный киоск в зале ожидания был закрыт. Это минус.

Но до конца перерыва оставалось каких-то пятнадцать минут. Это плюс.

К тому же в этой дыре никто ещё не додумался спрашивать наличие билетов у желающих просто посидеть в мягком кресле зала ожидания. Тоже плюс.

Да и то, что идти сейчас всё равно некуда, в данной ситуации можно расценивать тоже как фактор положительный. Так что, Зоя, видишь сам — количество плюсов явно перевешивает, а против математики не попрёшь.

Да, и ещё один плюс — кресла здесь очень мягкие…

Десяток кубиков ультрагана, он самый дешёвый из кетоновых анальгетиков, упаковка безанаболиковых протеинов, пара тюбиков разогревающего геля, эластичный бинт. Витаминный комплекс… на весь целиком не хватит, но на мышечный хотя бы, всякие там магнии-кальции, если брать вразброс — дешевле выйдет. Может быть, останется ещё и на пачку какого-нибудь не слишком дорогого стимулятора… Тот же фреш хотя бы — она видела его через прозрачное стекло закрытой витрины.

— Кто такая Снежанна Эски?

Стась закрыла глаза.

Выпятила подбородок.

Обернулась.

Открыла глаза.

Убедилась, что со слухом у неё всё в порядке и галлюцинаций не наблюдается.

И лишь после этого ответила, очень чётко и внятно:

— Не. Твоё. Собачье. Дело. Ясно?..

Она не собиралась больше быть вежливой.

Даже с вежливыми и умными мальчиками…

Его нелегко было смутить. Просияв восторженной улыбкой, словно она только что сообщила ему что-то очень приятное, он как ни в чём не бывало продолжил: