Чтение онлайн

Всё бы как будто хорошо, да в лесу народ стреляный. Никто лисичке не поверил и не захотел идти с ней на богомолье.

Увидела лиса, что ближних своих ей уж не обмануть, и решила уйти от них подальше. Вышла она из горного леса, спустилась вниз, в поля, и пробралась в село.

Но чуть только заглянула она через плетень, как на птичьем дворе поднялся великий переполох. Петух вытянул шею и закричал: «Кукареку! Караул! Кукареку!..» А куры спрятались за его крылья и закудахтали.

– Зачем кричишь, почтенный петух-паша? – сказала лиса. – Зачем тревожатся твои красавицы куры? Ты, может быть, думаешь, что я ещё ем курятину? Нет! Яйцо и то не посмею съесть, а уж курицу и подавно. Я покаялась, петух-паша, и только одного теперь хочу: замолить свои старые грехи. Поэтому ищу я двух-трёх хороших попутчиков, чтоб идти вместе на богомолье. Все дорожные расходы я беру на себя: горошку ли раздобыть, ячменных ли зёрен, – это уж моя забота… Выслушай меня, брат петух, а уж потом решай, как сам захочешь. Может быть, ты совсем безгрешный, тогда, конечно, тебе незачем ходить на богомолье. Но если и у тебя, петушок, есть какой-нибудь грешок, – пойдём со мною. Тебе простятся все грехи, а когда ты вернёшься, куры будут величать тебя праведником.

Понравилось это петуху, и решил он идти вместе с лисой на богомолье. А лиса так и вьётся, так и метёт перед ним землю хвостом.

– Гайда, братец петушок, прыгай мне на спину и ничего не бойся, ни о чём не беспокойся. А уж я сама понесу тебя, куда надо.

Вскочил петух лисе на спину, и побежала лиса со всех четырёх ног.

Вскоре очутились они возле ручья. Там, среди камышей, плавали гуси.

Только завидел лису гусак-вожак – крылья растопырил, клюв разинул и закричал: «Вижу врага, га-га-га-га!» А гусыни кинулись врассыпную.

Посмотрела на них лиса и говорит:

– Ой, гусак-вожак, чего ты гогочешь? Только гусынь пугаешь. Разве ты не слыхал, что я покаялась, молюсь, пощусь, одну травушку ем, а мясным уста не оскверняю. Если ты мне не веришь, спроси у брата петушка. От самого курятника несу я его, и он всё видит и знает… Мы с ним идём на богомолье. Я хочу смыть с себя кровь цыплят, кур и зайцев, которых убивала когда-то, не зная, что это грешно. Зато теперь, чтобы загладить свои грехи, я дала обет привести с собой на богомолье ещё несколько душ. Хочешь идти с нами? А уж за всё, что мои спутники съедят и выпьют дорогой, платить буду я!.. Так-то, брат гусак!

– Хвалю тебя, сестрица лиса, что вступила ты на путь истины, – отвечал гусак. – Хорошо ты придумала–взять с собой на богомолье тех, кто беднее тебя. Я, пожалуй, пойду с тобой, если ты и впрямь согласна кормить и поить меня дорогой. Скажи правду, лисица-сестрица, возьмёшь ты меня с собой или нет?

– Ну, как же мне не взять тебя, когда я по твоим глазам вижу, что тебе давно пора замолить свои грехи, – сказала лиса. – Гайда, брат гусак, прыгай ко мне на спину и держись за хвост брата петушка. Хорошо, что ты надумал идти с нами на богомолье: душа твоя спасётся и, может быть, ещё и трёх дней не пройдёт, как ты уже будешь в раю.

Гусак прыгнул лисе на спину, а гусыни загоготали, прощаясь со своим братцем.

Лиса обернулась к ним и сказала кротко:

– Не кричите, гусыни, не скучайте, не горюйте! Ведь брат гусак идёт не куда-нибудь, а на богомолье. Скоро он вернётся и принесёт вам гостинцев.

– Принесёт там или не принесёт, а только бы сам воротился живым и здоровым, – сказали гусыни. (Они не очень-то верили лисе.)

А лисица уже бежала по дороге, унося с собой петуха и гусака.

Скоро навстречу им попался аист. Лисица подошла к нему, низко поклонилась и повторила всё, что сказала уже петуху и гусю.

– Пойдём с нами, –сказала она под конец. – И грехи замолишь, и все птицы станут почитать тебя праведником.

Аист подумал, подумал и согласился.

К вечеру дошли наши странники до околицы какого-то села. Выбрали старое, развесистое дерево и стали под ним устраиваться на ночлег.

Лисица улеглась в ямке меж корней, аист встал рядом на пенёк, петушок взлетел на нижнюю ветку дерева, а гусак – на ветку повыше.

Петушок очень устал в дороге и потому сразу же спрятал голову под крыло и крепко уснул. Заснул и гусь. Аист тоже задремал. Только голодной лисице было не до сна. Она лежала и думала, как бы ей свернуть голову брату петушку и подкрепиться его мясом.

Думала она, думала и надумала.

– Горе нам, горе! – сказала она шёпотом. – Не видать нам больше ни белого дня, ни ясного солнца – ни мне, ни гусаку, ни этому красивому, доброму аисту!..

Аист услышал и открыл глаза.

– О чём эго ты горюешь, лисица-сестрица? – спросил он.

– Как же мне не горевать! – ответила лиса. – По доброте сердечной, только для ровного счёта, взяла я с собой этого глупого петуха. А теперь всем нам пропадать из-за него одного.

– Да чем же, матушка, досадил тебе бедный петух?

– Где тебе, простаку, знать!.. Этот несносный крикун так громко орёт по ночам, что его и за горами слышно. Разбудит он людей, они придут сюда и перебьют нас всех.

Испугался аист.

– Что же нам делать, лисица-сестрица? – спрашивает. – Придумай что-нибудь!

– Не знаю, – отвечает лиса. – Будь это в прежние времена, когда я была ещё грешницей, я бы сказала: «Пусть один умрёт, а трое живы останутся». А теперь и подумать так не смею: я ведь дала обет не убивать ничего живого.

– Ну, а я такого обета не давал, – говорит аист.

Ударил он петуха своим крепким клювом и убил на месте. Петух упал в траву. Аист нахохлился, подумал, подумал да и заснул, поджав одну ногу. А лисица всласть полакомилась мясом брата петуха.

На рассвете разбудила она брата гусака и брата аиста.

– А где же петух? – спросил гусак.

– Кто его знает? – говорит лисица. – Может быть, уже в раю. Ну, забирайтесь скорей ко мне на спину, я вас понесу дальше.

Аист и гусак так и сделали, и побежала лисица вперёд и вперёд по горам и долам.

Целый день были они в пути, а к вечеру добрались до берега озера. Тут и решили заночевать.

В полночь лиса разбудила аиста.

– Горе нам! – сказала она, заливаясь слезами. – Пропали мы!..

– Что такое приключилось, сестрица? – спросил аист. – О чём ты горюешь?

– Как же мне не горевать? – ответила лиса. – Чует мой нос на том берегу много домашних гусей. Перед рассветом проснутся они, загогочут, а наш дурак гусак, чего доброго, откликнется. Услышат люди, прибегут и перебьют нас всех!..

– Что же нам делать?

– В прежние времена я бы сказала: «Пусть один умрёт, а двое в живых останутся».

– Ладно, – говорит аист. – Ты бы это в прежние времена сказала, а я теперь скажу.

Подошёл он к гусаку, ударил его клювом по голове и убил на месте.

А лиса говорит:

– Ну и силён же ты, брат аист! Настоящий юнак!.. Прославила бы я тебя на весь свет, кабы смерть у меня за плечами не стояла. Да только чует моё сердце – не быть мне в живых…

– Почему так? – спрашивает аист.