Чтение онлайн

В холодные зимние дни, в безрадостную пасмурную погоду, когда в школьных окнах виднелась темно-серая туча и голые ветки урючины трепал занозистый ветер, опять же на длительных переменах, девчонки, выпихнув мальчишек с насиженных мест, тесной группкой умащивались возле горячей контрамарки, прикладывали к ней руки, бока, спины и опять пели. И тогда в их девичьем, безыскусном, но трогательном до слез исполнении вся школа слушала «Отговорила роща золотая», «Рябинушка», «Ой, цветет калина…».

На этом культурный досуг девятиклассниц во время школьных антрактов не заканчивался. Ажиотаж у Людки и ее подруг вызывали фото артистов. Каждая приносила в школу маленький черно-белый портрет обожаемого кумира, и, сгрудившись возле чьей-либо парты, девчонки глазели на красивых, с ослепительной улыбкой мужчин и женщин, вспоминали фильмы или песни, выражали восхищение умением и талантом своих любимцев.

Одним словом, девятый класс караулбазарской средней школы был совершенно не похож на те ученические сообщества, в которых прежде осваивала школьные науки старшая дочь Никитиных. Именно в нем зародившаяся в семье любовь девочки к поэтическому слову, к песенным мелодиям нашла желанную пищу.

Вместе с Людкой тяга к прекрасному, воплощенному в творениях, прежде всего, народных, входила в рост и крепла. И уже где-то в тайниках юной души рождалось хотение что-то и самой выразить в ритмической форме. Но это не был, как когда-то в «Артеке», всплеск чувств, вырвавшийся наружу в рифмованных строчках. Это был только зародыш чего-то более зрелого, не сознаваемый его носительницей. Он еще только развивался на почве переживаний, моментов радости и разочарования, неясных девичьих мечтаний. Воплотиться во что-то существенное это желание творить еще не могло.

Глава 5

На две ступеньки выше

Школьная жизнь бежала по накатанной дороге, когда пришло время Людке вместо «Взвейтесь кострами, синие ночи!» запеть другую песню.

– Слушай, Никитина, тебе ведь уже четырнадцать? – как-то на перемене обратился к ней с вопросом Черкашин Андрей, комсомольский вожак класса.

– Ну, четырнадцать, исполнилось шестого августа, – подтвердила Людка, обратив на парня пытливый взгляд.

– А комсомолкой хочешь стать?

– Ой, Андрюшка, конечно хочу! – засияла медным пятаком одноклассница. – А что для этого нужно?

– Рекомендация нужна, коммуниста или двух комсомольцев. Потом заявление напишешь. Мы его на комсомольском собрании рассмотрим. Если примем, будешь готовиться к собеседованию в райкоме комсомола.

– А как готовиться?

– Надо выучить устав, знать главных людей партии и комсомола, знаменательные даты.

– И все?

– А еще ответить на вопрос: почему ты хочешь стать комсомолкой?

Почему? Если бы у нее спросили об этом в интернате, она бы знала, что ответить. К концу выпускного класса все ее одноклассники были комсомольцами. Они – и Рашид с ними – ходили на комсомольские собрания, потом выполняли какие-то тайные поручения. Все, кроме нее одной.

– Примите меня в комсомол! – просила она у Родионовой Тамарки.

– Не положено, – отвечала та и отмахивалась от Людки как от мухи. – Ты еще малолетка.

– Ну и что! Что, я хуже других? Я тоже хочу выполнять комсомольские поручения, а не пионерские.

– Не хуже – младше всех в классе. Людка, не приставай! Будешь ты еще комсомолкой.

«Конечно, буду! – думала девочка. – Но я хочу сейчас!»

И вот теперь никаких препятствий нет – ее зовут в комсомол. Но Рашид уехал к себе домой, она оказалась в Караулбазаре. Так зачем же ей становиться комсомолкой?

«Надо подумать, – решила она. – А сейчас нужны рекомендации».

Проблему с рекомендациями устранили быстро, и в начале октября прошло классное комсомольское собрание, на котором заслушали заявление Никитиной, оценили ее ученические и человеческие качества и постановили рекомендовать для вступления в ряды молодежной комсомольской организации. Против не выступил никто. Людка, вся в волнении и страхе перед предстоящим событием, начала готовиться к приему в райкоме комсомола.

– День рождения комсомола … 29 октября 1918 года, – мурлыкала она после уроков во дворе своего дома, сидя на деревянном топчане и держа в руках небольшого размера тоненькую брошюру и карандаш.

Затем открывала книжку, на обложке которой заглавными буквами было написано: «Устав Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи», читала молча и вслух: «Весь смысл своей деятельности комсомол видит в осуществлении решений партии и Советского правительства, претворении в жизнь великой Программы построения коммунистического общества в СССР».

– Значит, нужно построить коммунизм, – резюмировала она. – А чтобы это сделать, строители коммунизма должны быть стойкими, высокообразованными и трудолюбивыми. Такими юношей и девушек воспитывает комсомол. Вообще, какими должны быть комсомольцы, прописано в моральном кодексе строителей коммунизма. Там и про любовь к Родине, к странам социализма, про труд на благо общества.

А вот коротко и ясно:

кто не работает, тот не ест (справедливо: что будешь есть, если денег не заработаешь?);

каждый за всех, все за одного (правильно, если Джафарову Мансуру не дается физика, помоги, кто может, выручай отстающего товарища!);

человек человеку – друг, товарищ и брат (значит, все люди – друзья? Если бы так было на самом деле!).

Солнце, осеннее, теплое, греет спину. По двору носится ребятня. Но Людке она не мешает. Девочка откладывает карандаш и брошюру в сторону. Вытянув сцепленные над головой руки, откидывается назад. Потягивается, глядя в облачное небо. Вздохнув, снова углубляется в изучение важного комсомольского документа, выделяет карандашом главное.

– Людка, что читаешь? – вышедшая из дому Валька останавливается возле сестры, смотрит на нее прижмуренными от солнца серыми глазами.

– Устав! – отвечает сестра.

– А зачем?

– Вступаю в комсомол.

– И что там написано? – любопытствует Валька, переведя взгляд на книжицу.

Людка находит выделенные карандашом слова.

– А вот что: комсомолец должен быть патриотом, честным, правдивым, простым и скромным, нетерпимым к несправедливости, тунеядству, нечестности, дружить со всеми народами на земле, оказывать помощь во всякой работе, быть примером в труде, в учебе.

– А что такое тунеядство? – наклонила голову вбок Валька, сомневаясь в том, что сестра знает ответ на этот вопрос.

– Тунеядец – это бездельник, а тунеядство – значит безделье.

– Ого, каким правильным должен быть комсомолец! А ты такая?

– Не совсем, – огорченно вздыхает Людка. – Надо воспитывать себя.

– А как?

– Ну, вот кто съел целое ведро малосольных огурцов, которые мама заквасила и поставила в сарае?

– Ты, я, Витька и Светка.

– А кто нам разрешил?