Чтение онлайн

В клятве, которую принес Самон, не было позора. Многие младшие сыновья знатных семей становились оруженосцами собственных отцов или старших братьев. По сути, молодому дворянину не за что было обижаться на меня.

Выслушав высокопарные слова до конца, я сунул руку в походный мешок и достал пояс с кинжалом, который раньше принадлежал одному из стражников.

— Держи, Самон из Филема, — сказал я, — с этого момента ты мой оруженосец. Если считаешь, что своими словами или делами я оскорбил тебя, то ты в любое время можешь вызвать меня на поединок. Свое согласие на бой я даю заранее.

Молодой дворянин с благодарностью взял оружие.

— Я это запомню, — сказал он и неожиданно спросил, — как ты можешь доверять мне после всего, что услышал? Ты не забыл, что когда-то я уже нарушил одну клятву? Ведь я давал присягу королю Марону. Что мне помешает предать еще раз?

— А кто сказал, что я тебе доверяю? — искренне удивился я, — может быть со временем так и будет, но пока ты под подозрением.

Самон нахмурился.

— Значит ли это, что при первых сомнениях ты убьешь меня?

— Ну, или я, или он, — я кивнул Холину, который все это время, не шевелясь, сидел позади молодого дворянина готовый в любой момент проткнуть последнего коротким копьем, подобранным в остроге. Холин, который только и ждал моей команды, легонько кольнул Самона наконечником в мягкое место. От неожиданности молодой дворянин взвился над бревном и отпрыгнул в сторону, с испугом переводя взгляд с меня на бывшего разбойника.

С самого начала я не собирался вести отряд к храму. Заброшенное святилище было домом и укрытием для нас с Бибоном и Холином, но нашим новым знакомым делать там было нечего. Присутствие чужаков вызвало бы пересуды и нездоровые слухи, поэтому я решил отвести своих новых товарищей на стоянку Тагона. Так я теперь называл про себя поляну с большим камнем, на котором я когда-то похоронил храброго воина. Много воды утекло с тех пор. В свое время я бережно собрал кости дорогого мне человека и закопал их в лесу. Душа Тагона давно обитала на Сверкающих вершинах, так что никакого неудобства своими действиями я ему не доставил.

Это место для запасного лагеря я выбрал неслучайно. Во-первых, у огромного валуна можно было соорудить надежное укрытие от непогоды, во-вторых, на поляне был родник с чистой водой, а в-третьих, отсюда до святилища было рукой подать. Конечно, я понимал, что перво-наперво моим новым друзьям нужно было хорошенько отдохнуть и прийти в себя. Я очень надеялся на то, что со временем мне удастся привлечь их на свою сторону в борьбе с Мароном. Я не сумел найти в тюрьме старого друга, но возможно освобожденные воины смогут мне отчасти его заменить.

К моему удивлению никто из увязавшихся за нами простолюдинов не сбежал по пути. Все они следовали за мной словно послушные овцы за пастухом. По дороге нам с Холином удалось поговорить с каждым. Среди наших спутников оказалось много крестьян. Разоренные, лишенные земли и крова они не собирались возвращаться в родные деревни. Ничего хорошего их там не ожидало. Все семейные ушли, а одинокие мужики и парни отправились со мной. Еще к нам пристали двое бывших слуг арестованных за пьяную драку и поножовщину, и даже один настоящий разбойник. Со своими дружками бежать он побоялся, потому что был должен им денег, вот и решил поискать счастья с новыми друзьями. Получалось, что беднякам действительно некуда было податься. Услышав о том, что я предлагаю дворянам укрыться в лесу, они отправились следом в надежде на то, что я и их приму под свою защиту. Простым людям я внушал благоговейный страх. Наслушавшись от глашатаев о зверствах Тибона Проклятого, они считали меня самым отъявленным злодеем и невероятно удачливым разбойником. Поверив в мою счастливую звезду, они решили идти за мной в огонь и в воду.

С дворянами дело обстояло намного сложнее. Если распускаемые обо мне слухи внушали беднякам уважение, то на богачей они действовали прямо противоположным образом. Оказавшись в безвыходном положении, они согласились следовать за мной, но каждый из них оставлял за собой право в любой момент покинуть лагерь. В общении они были довольно учтивы, но всем своим видом демонстрировали независимость. Я даже не понял, испытывают ли эти люди благодарность за освобождение из тюрьмы.

Никогда прежде мне не приходилось становится во главе отряда, состоящего из таких разных людей. С одной стороны освободив их из заточения, я вроде бы взял не себя ответственность за их судьбу, но с другой не мог им приказывать и требовать от всех безоговорочного подчинения.

С бедняками у меня проблем не возникло. Они с охотой взялись за привычную работу — строительство шалашей, ловлю рыбы, сбор съедобных корений, ягод и грибов. Между собой они ладили, и если не считать мелких недоразумений особенных хлопот мне не доставляли. Я назначил Холина старшим и перепоручил ему руководство всем этой разношерстной компанией. Зато дворяне не переставали меня удивлять. Привлекать их к поиску пропитания я не мог, потому что воины не умели и не хотели ни охотиться, ни рыбачить. Заниматься строительством и благоустройством своего временного убежища они тоже не собирались. Обычно подобную работу за них всегда выполняли оруженосцы и слуги. Вот и получилось, что пока большинство из нас трудилось не покладая рук, воины ели, спали и бездельничали.

Если простолюдины на мои вопросы отвечали охотно, то большинство дворян старались уклониться от разговора. Нормально поговорить мне удалось только с Рипоном и с самым пожилым из освобожденных дворян Пошуном из Серена. Они рассказали мне о своей жизни и честно признались, за что их отправили в тюрьму. Обоим вменялось в вину предательство, оскорбление королевского дома и связь с заговорщиками. Конечно, за собой они никакой вины не чувствовали. Насколько я понял, старший брат Рипона действительно принимал участие в восстании. Воин сгинул где-то в катакомбах под королевским дворцом. Тело так и не нашли и младшему брату пришлось отвечать за старшего. Пошуну признаваться вообще было не в чем. Он несколько раз в большой компании нелестно отозвался о Мароне и выразил сомнения по поводу его высокого происхождения. На этом его прегрешения перед властью заканчивались.

— Клятву, данную королю, я не нарушал, — сетовал он, — и в заговоре не участвовал, а меня все равно арестовали. Даже толком и не объяснили за что. Сразу отправили в тюрьму.

Слушая своих новых товарищей, я только качал головой и думал о том, что после всего, что король сотворил с ними, они, скорее всего, не откажутся присоединиться к моей борьбе.

И, тем не менее, в лагере творились странные дела, которые мне ужасно не нравились. Для начала мои спутники разделили «поляну Тагона» на две части — господскую и черную. В одной расположились бывшие богачи, а в другой бедняки. Люди спали, ели и даже отправляли естественную надобность по разные стороны поляны. Слава богам они пока не догадались отгородиться друг от друга забором.

Со временем я подметил еще одну неприятную особенность — по мере выздоровления дворяне стали проявлять неожиданную строптивость. Казалось люди лишившиеся дома и отсидевшие в тюрьме несколько месяцев должны были просто радоваться свалившейся на них свободе и возможности восстановить силы, но похоже постояльцы «поляны Тагона» думали по-другому. Я не учел заносчивость богачей, их брезгливость и привычку жить в хороших условиях. Даже тюремные казематы не смогли вытравить из них врожденную спесь. Конечно, во время войны в походных лагерях воины могли довольствоваться малым, но даже там к их услугам всегда было вино и продажные женщины. Качество еды их вполне устраивало, а вот ночевки под открытым небом, отсутствие бани и элементарных удобств раздражали сверх всякой меры. Прожив на «поляне Тагона» несколько дней они отправили ко мне переговорщика.

Рипон явился рано утром. Бывший арестант заметно поправился и уже не выглядел таким изможденным, как в первый день нашего знакомства.

— Здравствуй, Тибон, — сказал он, — хочу с тобой поговорить.

Я отложил в сторону топор, которым рубил дрова, вытер мокрый лоб и присел на ствол поваленного дерева.

— Давай поговорим, — сказал я и указал ему на место рядом с собой.

Чтобы сохранить лес вокруг храма я распорядился вырубать деревья подальше от священной поляны. Сегодня на рассвете мы с Холином успели свалить и притащить молодую березу, поэтому сейчас я был не в лучшем расположении духа. После тяжелой работы болела спина.