Чтение онлайн

— Какого демона ты меня не разбудил? — напустился я на Холина.

— Чего ты, чего, — бормотал бывший разбойник, протирая слезящиеся глаза, наверно измученный боем он тоже задремал, но сейчас боялся мне в этом признаться.

— Наше войско гибнет, — сказал я, — оно движется сюда, и, если боги смилостивятся над ним, скоро мы увидим Марона.

Из левого крыла ополчения, из тех, кто попытался спастись бегством, не уцелел никто. Их догоняли и добивали по одному, преследуя на дороге, в поле, в зарослях кукурузы. Множество тел извлекли потом из небольшого озера, водой из которого монахи поливали посевы. Кто-то из дворян утверждал, что вода в нем стала красной от крови.

Когда стало понятно, что вернуться в Паус невозможно король приказал пробиваться к монастырю. Ни я, ни Холин не обратили внимание на то, что над обителью до сих пор развивается флаг королевства, укрепленный кем-то из дворян на одной из уцелевших башен. Именно этот символ дал понять гвардейцам, что в монастыре все еще остаются живые защитники. К тому моменту, когда войско развернулось, Марон уже был ранен. Одна из стрел, пущенных молодым степняком, поразила короля в грудь, проникнув между воротом кирасы и шлемным наличьем. Древко обломали, но наконечник оставили в ране. Король мог говорить, но с трудом держался на ногах, поэтому охрана положила его на носилки, сделанные наспех из ремней и обломков копий.

Выслушав новый приказ, гвардейцы повернулись, не меняя воинского строя, отбились от наседавших кочевников, набросали мертвых тел своих и чужих и, пятясь задом, словно раки медленно двинулись к монастырю. Теперь спасти остатки армии могли только слаженные действия и поспешный отход. Уцелевшему ополчению не надо было охранять раненного короля, поэтому наемники с небольшой группой дворян покинули поле боя и намного быстрей основной части потрепанного войска добрались до стен обители. Мы с Холином откатили бочки, встречая израненных солдат. Барабаны больше не стучали. Все юные барабанщики полегли в степи, зато свистульки и трещотки степняков не умолкали ни на мгновение. Кочевники победили и черное воронье сопровождавшее орду все последние дни, с радостным клекотом носилось над степью.

Королевское войско не было разгромлено и, хотя поле боя осталось за великим ханом, но победителем он себя не чувствовал. Уединившись в своем шатре, повелитель весенних бурь, многочисленных табунов, степных трав и ветров задумчиво смотрел на разложенную прямо на земле карту.

Несмотря на то, что народ долины называл степняков варварами, но немногие образованные жители королевства хорошо понимали, что цивилизация, возникшая в бескрайних степях, далеко продвинулась в своем развитии. Древний манускрипт, на котором были изображены окрестности Пауса, мог бы по праву украсить библиотеку любого столичного монастыря.

Изображенный в виде огненного полумесяца земляной вал мало беспокоил хана, впрочем, так же, как и монастырь, нарисованный в форме остроконечного шлема. Его внимание привлекал Паус, который древние художники представили в виде круглого щита, закрывающего проход в долину.

«Щит и есть, — подумал хан, — щит или дверь, ведущая в логово зверя».

В отличие от большинства полководцев древности он привел войска не для того, чтобы обогатиться за счет зажиточного соседа. Хан затаил обиду на владыку, который обещал за свое спасение богатый выкуп, но так его и не прислал. Откуда было знать повелителю степных птиц, что Марон сначала согласился отправить в степь обговоренную сумму, а потом передумал. Хан винил покойного Фифона в том, что тот сумел хитрыми лживыми разговорами смутить его сердце. Благодаря старику он впервые увидел в жителях долины не только будущих рабов, но еще и обычных людей, которые тоже хотели растить детей, пахать поля и выращивать скот. Теперь же мучимый обидой хан представлял их, как неведомую силу, которая бросила вызов его могуществу. Он хотел сломить ее, покорить, но не смог.

Судя по донесениям, большая часть его войска полегла в бою. Сил еще было достаточно для того, чтобы истребить армию короля, которая трусливо спряталась в монастыре, но для захвата Пауса их уже не хватит. Хан, молча, разглядывал карту и словно торговец, кочующий от каравана к каравану, измерял на воображаемых весах собственную удачу. Он понимал, что выбор у него не богат. Он мог потерять под стенами города остатки своего войска или вернуться домой и набраться сил для нового набега. Хан размышлял. Он был умен и прозорлив. В его душе безграничная жадность боролась со здравым смыслом.

В сердцах великий ударил кулаком по подлокотнику походного кресла. Слишком много времени и людей было потерянно при штурме защитного вала. Хан вдоволь натешился, глядя на страдания маленького воина, который руководил обороной земляного укрепления. Желая отомстить за все, он не позволил раненному пленнику быстро умереть, и все-таки его злость осталась неутоленной. Как бы он хотел убить проклятого коротышку еще раз. Издевательский смех умирающего до сих пор звучал у хана в ушах. Он даже оглянулся посмотреть на развешенные трофейные доспехи, взятые у мертвого врага. По его просьбе кровь неверного не стали смывать и поэтому сейчас в свете горящих свечей казалось, что кирасу украшает причудливый узор. Сын собаки был маленького роста, поэтому хан не сможет носить его доспехи, но он навсегда сохранит их в своей сокровищнице.

Очнувшись от неприятных дум, повелитель озер и рек два раза хлопнул в ладоши. В то же мгновение полог шатра шевельнулся и внутрь проскользнул испуганный человечек.

— Что говорят собиратели благодати? — спросил хан.

Советник растянулся на земле, вытянув перед собой руки и старательно пряча глаза от гневного взора хозяина.

— Мы захватили богатый обоз полный вина и продовольствия, много шатров, разноцветной ткани и оружия.

Марон, уверенный в победе, сразу после битвы собирался устроить грандиозный праздник, поэтому взял с собой из города все необходимое. Помимо еды и питья он захватил из Пауса дорогие подарки для особо отличившихся воинов. Сейчас все это богатство оказалось в руках кочевников.

Капля грязной воды в пересохшем источнике. Хан понимал, что никакой обоз не сможет заменить добычи, которую он мог бы взять в Паусе и окрестных деревнях. Но жители долины оставили на поле боя достаточно доспехов и дорогого оружия. Все это будет разделено между победителями. Может быть даже неплохо, что он потерял сегодня много подданных. После того, как оставшиеся в живых получат свою долю, у них не будет повода упрекнуть своего повелителя в том, что он напрасно повел их в такое далекое путешествие. Новые воины подрастут быстро. Степь велика. Через пару лет, когда нынешние мальчишки отрастят и заплетут косу, он вернется.

— Мы захватили много рабов? — спросил хан у распростертого на земле человечка.

— Мы слишком многих убили, великий, — с испугом проблеял советник, — но они есть, конечно, есть.

Разгоряченного степняка трудно остановить. Он скорее зарубит раненного врага, чем накинет на него аркан. В этот раз пленников было ничтожно мало. И ни одной женщины, ни одной.

Хан в сердцах топнул ногой.

— Сгоните всех пленных в одно место. Соберите все оружие. Все, что найдете. Ни один наконечник стрелы, ни один кинжал не должны пропасть. Мы не взяли Паус, зато захватили великие трофеи в открытом бою.

Ругая нерадивого советника, он творил историю. Каждое его слово будет потом многократно повторено и отмечено в летописях. Любое поражение можно превратить в победу. Великий хан и сам уже почти поверил в то, что с самого начала не хотел разорять богатый город. Он пришел сюда только для того, чтобы наказать жителей долины.

Хан поднялся с кресла, и горящие свечи отбросили на стену шатра огромную неровную тень.

— Пусть неверные трусливо прячутся за стенами вонючих городов, — сказал он, — мы победили их и теперь нас зовет бескрайний простор степей. Завтра мы уйдем, но жители долины надолго запомнят этот день.