Чтение онлайн

— Формирование Луны еще не окончено? — спросил Снейп.

Драко покосился на него и вздохнул.

— Окончено, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы не видеть, как в глазах Северуса промелькнет искра сочувствия. — В качестве водного мага. Только не говорите ничего, ладно? Мне это Поттер уже тысячу раз повторил, наверное…

— Хорошо, — обронил Снейп таким тоном, что Драко на миг показалось — уж лучше бы профессор съязвил или упрекнул.

— Простите меня… — прошептал он.

— Это твоя жизнь, — пожал плечами Снейп.

— Нет, — покачал головой Драко. — За то, что вы перестали приходить. Мне… не хватает вас, Северус.

Брови Снейпа поползли вверх.

— Мне казалось, в поместье Блэков и без того не соскучишься, — усмехнулся он.

Черные глаза затеплились искорками приязни. Драко помнил их так хорошо, будто они мелькали там куда чаще, чем пару раз по большим праздникам. Будто они жили там постоянно.

— Приходите к нам завтра, — улыбнулся он. — Пожалуйста. Только не обращайте внимания на Поттера, на вас он с ножом все равно не полезет.

Снейп хмыкнул и, пошарив в карманах, бросил на стол несколько галлеонов.

— Посмотрел бы я на это… — пробормотал он, вставая. — Приду, если пообещаешь хорошее вино к обеду.

— Плохого не держим, — ухмыльнулся Драко, отбрасывая челку со лба. — Я буду ждать вас, профессор.

— По улицам не броди, — буркнул Снейп и, одарив его быстрым, цепким взглядом, вышел из комнатки.

Драко устало опустил голову на руки. Надо идти. Домой. К Поттеру, Мерлин его побери… извиниться, на самом-то деле. Каким бы истериком Гарри ни был, бросать ему в лицо «чтоб ты сдох» — это перебор даже для слизеринца. В конце концов… эх, да ладно…

Одним движением выгребая из кармана горсть мелочи, Драко поднялся и выскользнул в общий зал — следом за исчезнувшим Снейпом. Люди по-прежнему косились в его сторону, и, неторопливо шагая к выходу, он успел подумать, что, пожалуй, начинает к этому привыкать.

Входная дверь распахнулась так внезапно, будто ее пытались открыть пинком — Драко едва сдержался, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. Мелькнувшего в проеме человека на фоне слепящего солнца он увидел только как темный, призрачный силуэт. С силой захлопывая дверь, тот буквально влетел в зал, чуть не сбив Малфоя с ног, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть.

Следующим, что почувствовал Драко, был знакомый рывок в районе пупка — и ужасающее, тошнотворное ощущение дежа вю.

С некоторых пор он ненавидел портключи.

Гарри сидел, обхватив колени и уткнувшись в них пылающим лбом, стиснув онемевшие пальцы и зажмурившись. Возможно, прошло уже несколько часов — он не считал. Время больше не имело значения.

Как мы докатились до этого? — спрашивал он себя — и не находил ответа. Как так случилось, что человек, ближе которого у меня никого нет, да и не было никогда, желает моей смерти — не в порыве отчаяния или злости, а совершенно осознанно и спокойно? Что с нами стало, во что мы превратились с ним — оба?

Я бросаюсь на него с ножом, он цедит мне сквозь зубы — чтоб ты сдох, Поттер… И в его глазах — ничего, кроме холода и усталости. Как мы оказались во всем этом, когда? Почему? Где я ошибся, что я снова сделал не так? В какой момент было еще не поздно поступить по-другому? И, главное — как — по-другому?..

А, может быть, и не было никакого другого выхода. Может быть, все закончилось еще в тот вечер, когда он привел сюда Луну Лавгуд, когда поглядывал на нее за столом из-под полуопущенных ресниц, пряча улыбку, когда любовался ею тайком даже от самого себя, а я, как дурак, сидел рядом с ними, радовался тому, что мы, все трое — вместе, и не знал, что УЖЕ потерял все, все, просто еще не увидел, не понял, и что еще несколько минут — и мне все объяснят… И мой мир рухнет, так и не успев выстроиться заново. Так и не дав мне шанса.

Мой мир, в котором было тепло его плеча — рядом. Насмешливый блеск его глаз, хватка его стальных пальцев на моей руке — каждый раз, когда я снова бросался во что-нибудь, очертя голову, не видя ничего за вспышкой ярости, не думая ни о чем… просто потому, что я знал — он всегда остановит меня, если будет нужно. Он всегда меня удержит… куда бы я ни падал.

Гарри затаил дыхание, глядя перед собой внезапно распахнувшимися глазами. Я провоцировал его, пришла вдруг горькая мысль. Все, что я вытворял, все мои срывы, истерики, вся агрессия, все способы достать его — всего лишь провокация? Попытка заставить Малфоя вернуться к привычной для меня роли?

Меня бесило то, что он не захотел быть рядом, отказался быть тем, кто контролировал мои порывы, позволяя мне опрокинуться в них, гореть в них, сгорать — до угольков, целиком, отдаваться им полностью, без остатка. Так, как я всегда и хотел… И именно этого отказа я ему не простил. Не захотел, не смог увидеть, что он больше не желает продолжать эти игры. Мои игры. Что у него могут быть свои мысли о жизни, в которой такого — не будет.

Он ходил по дому, как независимая тень, демонстрируя, что больше не нуждается в воспитаннике, за которым нужно присматривать. Или — не нуждается именно в таком… и, наверное, отчасти поэтому он и привел сюда Луну — так. Так вызывающе объявив о своем решении, о том, что отныне она — с ним. Чтобы показать мне, что такое — правильный воспитанник, способный дать ему больше, чем бесконечное беспокойство о ком-то. Да, мне был нужен контроль — мягкий и одновременно стальной, именно такой, какой мог давать только Драко… но было ли это нужно ему? Почему я никогда не задавался вопросом, счастлив ли он от подобного расклада? Так ли уж ему нравится всегда быть рядом и смотреть, что я вытворяю, ожидая момента, чтобы вмешаться?

Слезы хлынули сами, будто брызнув из-под ресниц. Гарри снова зажмурился, вжимаясь лбом в колени, пытаясь удержать этот непрошенный поток, но тот только усиливался, грозя прорваться и смыть, снести, закружить в бездонном водовороте что-то, за что Гарри цеплялся из последних сил все эти недели. Что-то, чего лишиться оказалось страшнее, чем снова окунуться в пламенные объятия стихии.

Он тихо, беззвучно плакал, судорожно вздрагивая всем телом, вжавшись спиной в стену в углу столовой, не замечая, что чьи-то теплые, мягкие ладони уже некоторое время гладят его по плечам, по волосам, зарываясь в них, как чьи-то губы целуют его макушку и шепчут — Гарри, ох, Гарри, ну, что ты…

— Не надо… — выдохнул он, поднимая голову и устало прислоняясь затылком к стене.

Опустошение и тоска — он был переполнен ими доверху, они навалились вдруг разом, но от слез их не становилось меньше. Выплескивалось, уходило, таяло что-то другое, без чего опустошение только росло, накатывая, обрушиваясь на плечи, и Гарри кусал губы, уворачиваясь от мягких рук.

— Что случилось? — чуть слышно прошептала Луна, и Гарри открыл глаза, собираясь возразить, оттолкнуть, чтобы остаться, наконец, одному.

И задохнулся, глядя в ее лицо. Он еще никогда, ни разу не видел ее — такой, даже когда она плакала, закрывшись на чердаке или у себя в спальне. Размытые, отрешенные, бессмысленно расфокусированные в пространстве глаза, запавшие так глубоко, будто она не спала неделю. Осунувшееся бледное лицо, бескровные искусанные губы, дрожащие от невыплаканных слез.

— Вы снова повздорили? — мягко спросила Луна, касаясь кончиками пальцев его щеки. — Вас просто нельзя оставлять одних…

Ее голос, приглушенный и нежный, как всегда, когда она приходила, чтобы успокоить, чтобы поделиться теплом, сейчас настолько не вязался с ее внешним видом, что Гарри перепугался до холодного пота между лопатками. Она была похожа на оживший труп, на зомби, повинующегося чужой команде — но говорила так, будто ничего странного не происходит.