Чтение онлайн

— Целовались?

— И в кого ты такой любопытный? — я не сдержал улыбку.

— Ну скажиии! Я же тебе про Сизикову рассказывал! — непосредственность и напор.

— Кого ты там рассказывал! Всё, потом, давай вон, нас Кирилл зовёт, — ретирада.

— Бе-бе-бе, —

блеяние в спину. Ух ты, чешется.

Этот разговор состоялся позавчера… вечер того же дня был отмечен ещё одним “выдающимся” событием. Моё умение поиска малых кладов наконец-то дало положительный отклик; но вот с сохранением полной секретности, увы, случился конфуз. Я привык к постоянному обществу Андрея и на традиционный вопрос

“Что-нибудь есть?” удивлённо ответил

“Да!”.

В свою защиту могу сказать то, что я был в состоянии аффекта. Радость неожиданно навалилась, и сразу полные штаны; мы искали, искали и наконец нашли. Секретность сохранилась худая, времени копать не оставалось, пора было идти на бойню; зафиксировав место будущих раскопок, мы в прямом и переносном смысле вернулись на Землю. Я искренне надеюсь, что наш тщательно подавляемый энтузиазм не был замечен окружающими; Андрюха аж светился. Или он всегда такой?

Что тут сказать; можно, конечно, потянуть интригу, не буду.

Мы нашли ещё одно колечко. “Невидимое серебряное кольцо”. Очень, очень информативно.

Некоторые опасения по поводу его надевания у меня — были, у Андрюхи — не были; пацан нацепил кольцо на безымянный палец левой, оно исчезло из виду… и всё. Мой сдерживаемый смех прорвался наружу, в этой вечной тишине Инвира-под-барьером он звучал странно, нереально… мы ведь здесь даже разговариваем, непроизвольно срываясь на шёпот; кроме лёгкого ветра и нас самих нет здесь источников звука.

А ветер здесь то дует, то не дует, то дует, то не дует. То трио. А потом снова дует. Я смеялся над обманутыми ожиданиями, этим дурацким кольцом, оно идеально подходит к нашей ситуации, носи его себе на пальце — никто и не заметит. Абсолютно бесполезный предмет, мусор!

!!

Андрюха не разделил моего пессимизма и с благодарностью в глазах забрал кольцо себе.

Мы делили пессимизм. Много нас, а он один.

Блин, колени теперь грязные.

Они подловили меня в переходе между домами; их трое, двое перегородили дорогу, третий блокировал путь назад; видимо, шёл за мной от ТРЦ.

“Вот и съездил за кедами…”

Рука привычным движением извлекла из ножен меч; переход между пятиэтажками узкий, не более пяти метров в ширину. На стенах нависающих домов кубики кондеев, на потрескавшемся асфальте валяются куски картонных коробок. Кидаю взгляды по сторонам, отступаю назад, к стоящему у стены пустому мусорному баку; встаю полубоком… пытаюсь удержать бандитов в поле зрения.

Гопота замерла в нерешительности — явно не ожидали того, что у жертвы будет даже не нож, а меч, ххе.

На улицах это оружие встречается редко, я так думаю. Оно запрещено к ношению, только нам, волновикам, можно — привилегия, блин. И то его мало кто таскает, ходить, банально, неудобно, я уже не говорю про бег. Это меня Мухаметдинович убедил носить с собой везде и всюду, устанавливать духовную связь; звучит оккультно, но я же, блин, волновой маг. Это ли не повод если не верить, то хотя бы задумываться.

“А ведь в церковь так и не сходил”.

Стоим друг напротив друга, метра четыре… пять.

Лезвие выставил вперёд, вглядываюсь в плечистых парней, чёрные толстовки с надвинутыми капюшонами, в руках телескопические дубинки; третьего, худощавого, держу краем глаза — он поодаль, руки пусты. Нож или пистолет за пазухой?

Парни одеты в джинсу, тяжёлые, армейские берцы, глаз из-под капюшонов не видно, секунды текут, пытаюсь просчитать варианты, мозг отказывается быть эффективным.

Вдох.

Выдох.

Смерть, я готов. Жизнь, спасибо за всё. Правый, плечистый делает шаг вперёд, я реагирую плавным поворотом меча в его сторону, полусогнутыми, готовыми к рывку коленями.

— Здравствуй, Михаил. —

моё имя сплюнуто на асфальт словно подгнившая слива, — ТЕБЯ видели с моей девушкой, Ольгой Городецкой, — слова падают нарочито медленно, дубинка картинно переложена из руки в руку.

Подоплёка ситуации со скоростью лавины доходит до зажатого в эволюционных тисках мозга. Классическая парадигма “бей, беги или умри” ослабевает, превращается в “бей, беги или сделай что-нибудь ещё, эти челы не грины, не охотники за волновиками, всего лишь малолетние отморозки”. Всего лишь; мозг, ты чё там куришь? — Я её парень, Антон, — продолжает мускулистый урод.

— Тоже Городецкий? — выдаю на автомате, — Всем выйти из сумрака?

Голос едкий, сатира разъедает слизистую. Очень смешно.

— Нет, я Шихров, — парень, однако, сбился со сценария? — Ты чё горОдишь, ***ть? Не понимаешь всей серьёзности ситуации?!

Ну всё.

Остапа понесло, на моём лице — зловещая улыбка душевнобольного.

— Нет, Антон, это ВЫ не понимаете серьёзности ситуации. Вы, трое отморозков с отбитым ко всем **ям мозгом, в центре города нападаете на сотрудника Нацгвардии, при этом ещё и волновика! Вы понимаете, что это уже уголовка? — с глубинной, радостной злобой жду, вот-вот — и они на меня бросятся…

но парни, переглядываясь, стоят на месте, —

Что вы вообще знаете про волновиков? Мы имеем сверхспособности, мы сильнее, быстрее, выносливее обычного человека, — прописные истины, — Я каждый, **ка, день мечом кромсаю вонючие тушки вторгающихся в наш прекра-асный мир крыс размером с собак. Признаю, людей я ещё не убивал, лишь ранил, — щерюсь, смотрю мстителям в глаза, одному, второму. опускают взгляд, вызов не принимают.

Всё, ***ть, спеклись. За задним слежу краем глаза, стоит на месте, —

Предположим, что вот у него — движением головы киваю в сторону худого, есть ствол, и вы меня прямо здесь завалите.

Но вы ведь наверняка слышали, что все волновики стоят на особом учёте у государства, не так ли? У меня в одежде маячки, хех, причём я сам не знаю где именно, — пауза, дыхание сбил… — Я, может, и погибну, не фаакт, –

вновь эта кривая, ядовитая улыбка, — Но вас при этом постараюсь забрать с собой; тех же, кого достать не сумею, найдут и покарают спецслужбы. Вы всё ещё хотите меряться — у кого толще, у кого длиннее? — горькая усмешка.