Чтение онлайн

Кроме того, он постоянно ждал от людей сочувствия и думал, что все ему обязаны.

Каждый прохожий мимо его коляски не имел права даже случайно взглянуть на него. «Кто на меня смотрит, тот платит», — так им кричал он.

А если человек вступал с ним в диалог, тот ждал такого внимания к себе и помощи, будто прохожие ему должны априори. Он не просил, а требовал поднять или довезти коляску, дать попить, да много ещё чего.

К сожалению, больно не только его тело, но и ум. Перед приступом эпилепсии происходит помутнение сознания и галлюцинации. В таком состоянии он раз чуть не спалил дом. В другой раз — голый выполз на улицу.

Но все его действия оправдывались тяжёлой болезнью. Пока не произошло то, что разделило нашу жизнь на «до» и «после».

— Продолжай, — с грустью сказала Ангелина.

— Мне нелегко это рассказывать, пусть всё сказанное сегодня, останется между нами, — произнёс Роберт, пристально посмотрев в глаза Ангелины.

— Хорошо, я не из болтливых, ты же знаешь, — ответила та.

— Так вот, мой брат был всегда хитрым, лживым и озлобенным человеком. Его болезнь была не причиной, а следствием его врождённых качеств характера.

Как-то летним, тёплым днём, таким же, как сегодня, я выехал в другой город в командировку на пару дней.

Вернувшись домой, не думая ни о чём плохом, весёлый, потому что удалось подписать нужные документы, я быстрым шагом зашёл в комнату родителей, очень спешил обрадовать отца результатом работы.

Моим глазам открылась чудовищная картина. Я не мог поверить своим глазам.

Этот ужас…

Роберт замолчал, сглатывая слюну, его руки задрожали. Казалось, что он снова переживает те моменты.

Его дыхание стало частым, а глаза покраснели и увлажнились. Сжатые кулаки говорили о внутренней боли, что он чувствовал, скулы ходили желваками, показывая злость и страдания, которые гнездились в его сердце.

Слегка дрогнувшим голосом он произнёс:

— Мама лежала на постели вся в крови и хрипела. Отец…он лежал на полу в скрюченной позе и уже не дышал. Рядом с ними, сидя в инвалидной коляске и держа в руках большой кухонный нож, покрытый кровью тех, кто его породил, кто его так любил, смотрел на меня бешеными от злобы глазами мой брат.

Господи! Как я его ненавижу!

Моя первая мысль была схватить его за тонкую шею и вытряхнуть душу из дряблого тельца. Но я думал о маме, её нужно спасать. Я срочно позвонил и вызвал полицию и скорую. Приехали все быстро, на удивление.

Разобрались сразу, брата забрали в СИЗО, а маму, прямо в скорой, подключили к аппаратам и повезли в больницу. Я поехал с ней, возможно нужно будет сдать кровь, у меня такая же группа.

Но кровь не понадобилась…

Я ехал в скорой и держал её за руку левой рукой, правой поглаживая.

— Мамочка, держись, ты справишься… — так я говорил, не в силах сдержать рыдания.

Вдруг мама открыла глаза и шёпотом произнесла: «Сынок, только не позволяй обижать Андрея. Он твой брат, не бросай его… Позаботься о нём, обещай мне…»

— Конечно, мам, ты только не волнуйся, тебе нельзя волноваться…

Она сделала последний вздох и замолчала. Я упал лицом на её грудь. И рыдал, рыдал, рыдал… до тех пор, пока медсестра не оттащила меня от тела моей матери, ещё тёплого, но уже бездыханного.

Так я лишился в один день обоих родителей. И причиной тому был он — мой брат Андрей.

Несмотря на психические отклонения, его признали вменяемым и ему грозило до двадцати лет тюрьмы. Но я обещал маме на смертном одре позаботиться о нём, поэтому использовал все имеющиеся связи моего отца.

Заплатив немалую сумму, того выпустили из СИЗО и отправили в психушку, где пробыв полгода, был выпущен домой с условием, что я буду за ним смотреть и никуда не выпускать. Ибо ажиотаж, связанный с нашей фамилией как учредителей известной фирмы, не нужен никому. Для общественности он продолжает находится на принудительном лечении, поэтому я даже из комнаты его не выпускаю, а Марья Петровна по совместительству является ещё и его сиделкой.

— Даже не знаю, что сказать. Ты такое пережил. Прости, что я не доверяла тебе, — сказала Ангелина, обняв Роберта двумя руками и нежно прижав к себе.

Наконец, выговорившись, словно спал тяжёлый груз с его души, Роберт положил голову на её хрупкое плечо и впервые почувствовал себя спокойно, будто эта маленькая девочка с таким большим сердцем — его спасение и его жизнь.

— Никогда не лги мне. Я всегда пойму тебя и поддержу, только, пожалуйста, говори мне правду, — сказала Ангелина, вздохнув с сочувствием.

— Как можно тебе лгать, ты же Ангел, — сказал с улыбкой Роберт.

Так, они сидели обнявшись ещё долго, и их сердца бились друг для друга в одном ритме — ритме любви.

«Как же нелегко разобраться, где истинное добро, а где чистое зло. Порой, делая добрые дела, мы не понимаем, что способствуем злым намерениям.

К примеру, сосед алкоголик попросит денег занять, ты ему дашь, а он пойдёт, да по пьяни обязательно подерётся с кем-нибудь или того хуже, покалечит невинного человека, ведь большинство глупых и внезапных преступлений совершается именно в состоянии опьянения.

Вот и получается, что ты, не осознавая, причинишь зло не только этому самому алкоголику, но и другим людям, которые нечаянно попадут под его пьяную руку.

Или, скажем, рождается больной ребёнок — тяжёлый инвалид. Настолько тяжёлый, что не может сам есть, ходить, думать, он страдает от постоянной боли. Но мы, именуемые гуманистами, продлеваем его жизнь любыми способами, тем самым продлевая мучения ребёнка на долгие годы.

Страдает от этого не только сам ребёнок, но и его родители, которые посвящают всю свою жизнь уходу за таким безнадёжным больным, и что ещё хуже, каждый день видят агонию своего ребёнка, и понимают, что могут потерять его в любой момент.

Скажите, добро это или зло?

Возьмите детей, рожденных в богатых семьях — уж там дают своим детям столько возможностей и денег, что те начинают ими злоупотреблять: алкоголь, наркотики, оргии — приводят к разложению личности, и, часто, к болезням, и даже смерти.

Вроде бы из добрых побуждений и любви родителей им дано всё в этой жизни, но пресыщение деньгами оборачивается чистым злом в неокрепших умах.

Можно долго рассуждать по этому поводу, но истина находится где-то посередине», — так рассуждала Ангелина в своей голове.