Чтение онлайн

Я не стала больше с ним спорить, ибо не видела смысла что-либо доказывать.

Я лежала в своей холодной постели и размышляла над всем происходившим сегодня:

Эта странная девушка, которую мы встретили в городе, её эмоциональное поведение по отношению ко мне. А может, она вовсе и не странная?

А что, если она говорила правду, и моё имя — Ангелина? А кто такой этот Роберт, о котором она упомянула? Отец, муж, брат? Или просто любимый человек?

А как же Анзор? Я не хочу за него замуж, потому что не люблю. Да и что меня ждёт в браке с ним? Бараны, козы, тяжёлый труд и жизнь вдали от цивилизации?

Разве в этом моё предназначение? Я не хочу, чтобы моими собеседниками были немногочисленные родственники, говорившие на непонятном мне языке, ну или блеющие козы с овцами.

Мне нужно что-то придумать, чтобы избежать брака и не навредить Анзору. Он хороший парень, и у него обязательно будет прекрасная семья с девушкой-мусульманкой, которую ему выбрали родители.

Для свадьбы здесь не нужны документы, главное — одобрение муллы. Дед Мансур и отец Анзора скрепят союз, не спрашивая согласия у молодых. Прочитают молитву, и всё — мы муж и жена. Конечно, и оформление в ЗАГСе нужно, но не обязательно. Поэтому отсутствие моих документов никак не помешает свадьбе.

Надеюсь, что случится чудо, и я вспомню всё до того, как меня выдадут насильно замуж за Анзора.

Всегда ли плоха ложь? В большинстве случаев, ложь приносит только страдания. Она, как ядовитая змея, жалит исподтишка в самый неподходящий момент. Сколько же она сломала судеб, убив своим ядом ничего не подозревающих, наивных жертв?

Но бывает и ложь во благо, когда, только солгав, можно спасти кого-то от падения в самую бездну ада. И только тогда яд этой кобры становится не ядовит.

Хотела ли я, чтобы мне не лгали? Конечно, но каким-то чутьём понимала, что дед Мансур меня обманывает. Я подозреваю, что он знает обо мне больше, чем говорит.

Сегодня я должна услышать приговор, ибо будет решаться моя судьба на совете старейшин. Если они решат поженить нас с Анзором, то это будет конец моей жизни и конец моей свободы.

Я буду влачить жалкое существование в роли жены кавказца, в полном подчинении у него и его родителей, буду рожать каждый год по ребёнку и превращусь в домашнюю клушу, которая, кроме грязных пелёнок и соплей, не будет видеть ничего.

Да, я хочу детей в будущем, но не больше двух, и чтобы родились они от большой и сильной любви, иначе никак. Потому что только от любимого человека рождаются красивые и умные дети. И тогда, в них я буду растить продолжение себя, вкладывая всю доброту, нежность и заботу, которые мне свойственны от природы.

Что меня ждёт, расскажет дед Мансур, а пока его нет дома, посмотрю-ка я в его шифоньере, что там он прячет? Вдруг найду о себе что-нибудь?

Я зашла в святая-святых — в комнату дяди Мансура. Он строго-настрого запретил туда заходить. Но я же дерзкая и неугомонная, и запреты на меня действуют наоборот, как приманка.

За стеклом старого коричневого серванта, покрывшегося толстым слоем пыли, лежали бумаги, альбом со старыми фотографиями, пожелтевшими от времени, горкой наложенная посуда.

Я открыла альбом, вложив в него несколько выпавших фотографий: вся жизнь человека запечатлена в одном месте.

Я обратила внимание на фотографию деда Мансура в молодости.

Красивый какой был! Чёрные густые волосы, ямочка на подбородке.

А это что за девушка с ним стоит на снимке? Аааа, так вот же она, и здесь — на портрете рядом с ним в национальном свадебном платье. Оно закрытое везде, рукава длинные, воротничок на всё горло, поверх корсета накидка из алого материала, на голове вместо фаты красиво повязан белый атласный платок.

Лицо у его жены славянское, несмотря на традиционную национальную одежду.

А вот фото девочки-подростка лет пятнадцати. Рыженькая такая, на меня немного смахивает. Надпись сзади фото гласила: «Любимому дедушке от внучки Лауры».

В противоположной стороне от серванта стоял письменный старый стол, поцарапанный и замазанный сбоку чернилами.

Я подошла к столу и открыла выдвижной ящик. В нём лежали какие-то документы и паспорта. Один из паспортов выделялся красивой гламурной обложкой.

Моя рука потянулась именно к нему. Открыв паспорт, я обомлела! На нём была вклеена моя фотография, а имя под ней, написанное чётким шрифтом, чёрным по белому — Ангелина. Субботина Ангелина Александровна.

Боже мой! Это же мой паспорт! Мои руки затряслись, голова закружилась от переживаний, и я чуть снова не упала в обморок. Глубокий вдох-выдох! Снова вдох! Мне нужно взять себя в руки.

Итак, если я Ангелина, а дед сказал, что документов при мне не было, значит, он мне нагло соврал. Для чего? Конечно, чтобы держать меня в рабстве.

Вот подлец!

Я спрятала паспорт в карман своей вязаной шерстяной кофты, доставшейся мне по наследству от бывшей жены Мансура. Пойду в свою комнату и пока ему не буду ничего говорить про найденный документ. Так будет лучше.

Мансур вернулся домой с озадаченным видом, видимо, обдумывал, как сказать мне о вынесенном вердикте.

— Всё решено. Будет свадьба через неделю. С муллой договорился, он одобрил.

— Хорошо вы всё обстряпали, не спросив моего согласия, — дерзнула я высказаться по этому поводу.

— Мы же уже это обсуждали! Выхода у нас нет! Вы согрешили с Анзором, значит, будет свадьба. Несчастный Султан! Как же он был расстроен! Его старший сын, первенец, и будет вынужден жениться на такой падшей женщине, как ты! Ты подумала, как он будет смотреть в глаза родителям благочестивой мусульманки Фатимы, с которой Анзор был посватан? Знал бы я, что спасаю тогда чудовище, лучше бы оставил тебя там подыхать, как больную овцу!

— Вот и правильно! Я вас не заставляла себя спасать! Лучше бы мне умереть, чем жить у вас в рабстве и по вашим дурацким правилам! Мы не в средневековье живём, чтобы считать грехом притяжение двух людей! Мы с Анзором не изменяли никому, не обманывали, не воровали и не убивали!

— Вы предали нашу веру и законы!

— Я вообще не верю в Бога! Я атеист! — выпалила я сгоряча.

— О, Аллах! Прости речи этой неверной! Лучше бы ты меня сделал глухим, чем я услышал такое! — взмолился Мансур, поднимая руки вверх.

Он был зол на меня, как никогда.

— Чтобы я больше не слышал от тебя подобных слов! Иди с моих глаз долой! Посиди и подумай! — гневно прокричал дед. — Завтра тебя будем знакомить с родителями Анзора, приведи себя в порядок.

Мансур пошёл в свою комнату, раскрыл старенький шифоньер и достал оттуда несколько платьев. Одно из них было национальное, два обычных.