Чтение онлайн

Отталкиваясь от слова «отдельная», мы неизбежно придем к выводу о том, что президент РФ подразумевал в первую очередь московскую фазу Российского цивилизационного процесса.

Жак ле Гофф писал: «В истории цивилизаций, как и в человеческой жизни, детство имеет решающее значение 2 ». Если это так, то Киевская Русь – это эмбрион или младенец. Детство России – это Московская Русь, в которой сформировались основные параметры цивилизации, актуальные по сей день.

В сравнении со всеми остальными периодами российского цивилизационного процесса, Московский имеет менее всего точек соприкосновения с Европой. В этом смысле Московская цивилизация гораздо больше их всех заслуживает путинского эпитета «отдельная».

Фундаментальное расхождение с Западом можно очень грубо и условно сформулировать следующим образом: пока в Европе шла рецепция римского права и других элементов античного наследия, на Руси осуществилась рецепция монгольского деспотизма 3 . При этом первое обстоятельство (отсутствие правового влияния античности), с моей точки зрения, является гораздо более важным, чем второе (влияние деспотизма). В условиях самостоятельной правовой жизни социум неизбежно вырабатывает ту или иную конфигурацию смягчения деспотизма.

В русском же социуме до наших дней не выработался тот единственно возможный вариант защиты от деспотизма, который связан с правом как основой «общественного договора» между обществом и властью.

Конечно, нельзя сказать, что в Киевской Руси предпосылки деспотизма полностью отсутствуют. Обычно их усматривают в деятельности Владимирского князя Андрея Боголюбского. Но их можно проследить и еще раньше. В самом крещении Руси в зачаточном виде содержится предзнаменование некоторых тенденций деспотического будущего. Согласно летописи, осуществлено оно было «огнем и мечом», в то время как в большинстве стран, принявших христианство (за исключением насаждения его извне), оно распространялось более или менее добровольно.

В то же время история Киевской Руси изобилует противоположными примерами «уравновешивания» княжеской власти, а также ее откровенной слабости перед лицом других институтов и социальных групп.

Монгольская система с ее назначением великих князей из ставки хана покончила с этим «плюрализмом», силой навязав русскому социуму единый центр власти, который, в конечном счете, обосновался в Москве, и именно монголам этот город обязан нынешним статусом столицы.

В то же время следует помнить, что этот деспотизм формировался не сам по себе, а в синтезе с византийским православием, точнее, с той его версией, которая насаждалась догматическими фанатиками, оказавшимися «святее патриарха Константинопольского». Именно они в итоге пресекли сравнительную толерантность Киевской Руси и «застолбили» здесь более радикальную версию православия, чем у себя на родине.

Синтез жесткой ортодоксии с жестокой властью восточного типа устранил из Московской цивилизации все те элементы, которые в Киевской Руси напоминали о Европе, и заложил фундамент Московского самодержавия.

Крайне расплывчатый европейский вектор Киевской цивилизации во времена Московской сменился на антизападный, поскольку в этот период резко усилилась конфронтация православия с католицизмом. При этом внешняя политика монголов еще и не позволяла подчиненным им князьям заключать стратегические союзы с европейскими правителями.

Под воздействием этих факторов Московская цивилизация переходит от просто самоизоляции, которая намечалась в Киевской по языковым причинам, к открытой религиозной и политической конфронтации с католическим Западом.

Набор признаков Московской цивилизации, выделенный жирным шрифтом, разумеется, неполон и будет дополнен в дальнейшем изложении. Но даже в этом усеченном виде он удовлетворяет вышеприведенному определению понятия «цивилизации». Теперь перейдем к более подробному обзору с целью разобраться, что от Московская цивилизации осталось в прошлом, а что продолжает жить до сих пор.

Один из алгоритмов Российского цивилизационного процесса заключается именно в движении от изоляции к замкнутости, которая потом опять сменяется открытостью. Первоначальный импульс этому алгоритму дала деятельность князя Владимира. Крестив Русь, он вырвал ее из рамок языческой самоизоляции и ввел в христианский мир, что дало мощный импульс развитию страны.

Московская Русь, пришедшая на смену Киевской, пошла по пути самоизоляции, которую снова нарушила Петербургская Россия. Затем наступила советская изоляция с ее «железным занавесом», сменившаяся открытостью 90-х годов прошлого века. Со второй половины «нулевых» нынешнего началась новая фаза самоизоляции.

От этого «маятника» нельзя отмахнуться, как от чего-то несущественного. Он явно представляет собой устойчивую закономерность, которую, видимо, следует считать одним из ключевых алгоритмов Российского цивилизационного процесса.

Московскую Русь отличало от Киевской то, что последняя была цивилизационно ближе к современным ей европейским странам и имела определенный потенциал движения по европейскому пути. При этом надо отдавать себе отчет и в том, что в те времена сам европейский путь еще не сформировался.

Две разные «колеи», по которым впоследствии пойдут Европа и Русь, на тот момент были крайне размытыми, но все же при этом в чем-то пересекались и переплетались друг с другом. Область этого пересечения можно очертить даже территориально. Благодаря общему славянскому происхождению и отчасти также славянскому алфавиту, изобретенному Кириллом и Мефодием, ее можно вслед за Виктором Живовым условно обозначить как Slavia Christiana 4 .

С цивилизационной точки зрения, эта «славия» была скорее европейской, чем азиатской.

Так же, как и Европа, Киевская Русь являлась полицентричным образованием, то есть в ней отсутствовал единый всеподавляющий центр, власть была распределена между князьями разных степеней родства, церковью, народным вече и т. д.

В «Повести временных лет» есть свидетельство и об определенно европейском представлении о праве как важнейшем условии существования общества: «поищемъсобкнз. иже бъiволодлъ нами и судилъ по праву» 5 . Этот завет наших предков, касающийся «суда по праву», не выполнен в нашей стране до сих пор.

Естественным условием существования Slavia Christiana было отсутствие враждебности к Западу, то есть к католической вере. Данная толерантность продолжалась по инерции даже после официального церковного раскола 1054 года.

Однако напряженность постепенно нарастала. В полном соответствии с теорией Арнольда Тойнби 6 , цивилизация на восточной окраине Европы родилась как «ответ» на вызов ее западной части. Но «ответ» всегда сохраняет зависимость от «вызова». Противопоставление себя Западу на Руси постоянно сменяется стремлением ему подражать.