По-королевски
Шрифт:
– Божечки!
Он не встретил мой испуганный взгляд.
– Кинг? – я подняла руки ко рту.
Он протянул руку, как бы предостерегая меня молчать. Но даже если бы я могла, что бы я сказала? Что я могла сказать? В этом человеке было необычайно много боли.
Я затаила дыхание и продолжала смотреть на него. Часть меня пребывала в ужасе, а другая часть испытывала неимоверную жалость.
Слезы продолжали течь по моим щекам, но теперь от того, что я чувствовала себя такой беспомощной. Я не могла помочь своей матери или своему брату, и я не могла помочь Кингу.
– Почему ты плачешь? – спросил Кинг.
Я смотрела на него и жалела, что не могу четко сформулировать то сочувствие, которое я испытывала. Это не облечь ни в какие слова.
Я положила руку на его колючую щеку и заглянула в его небесные глаза, желая, чтобы он увидел искренность в моих.
– Прости.
– За что?
– За все, что было сделано, чтобы заставить тебя жить вот так. Никто не должен так жить. Никто.
Он нежно пододвинул мою руку к своему рту и уткнулся носом в мою ладонь.
Через нашу связь я еще раз испытала его боль. Я так же отведала гнева и ярости, пробегающих по его почерневшему сердцу.
Кинг поцеловал мою ладонь и убрал ее от своего лица, но я не хотела прекращать на него смотреть. Я хотела, чтобы он знал, что я видела все, и он не остался без надежды на искупление и спасение. Никто не оставался.
– Поцелуй меня, – попросила я.
– Зачем?
За тем, что под его сломанной, истерзанной, заполненной горем душой я увидела что-то настоящее и нежное, что-то, что заставило меня желать его. Даже может теперь сильнее чем когда-либо – эту мысль я не могла произнести вслух, но и отрицать тоже не могла.
– Потому что я так хочу.
Медленно он скользнул рукой вокруг моей шеи, до затылка, оставляя за собой след тепла на каждом миллиметре моей кожи. Его глаза встретились с моими, и он наклонил голову к моему рту. Когда наши губы встретились – это оказалось больше чем поцелуй. Я чувствовала, что потерялась в нем, в его тьме, в его потребности закончить существование в агонии. Я отодвинулась и посмотрела на него. Боль. Я познала ее. Его тьму и горечь. Их страшный груз.
Я снова закрыла руками рот, понимая, что той ночью в Эдинбурге его «наказание» - не было какой-то садистской игрой для того, чтобы причинить мне боль, просто Кинг поделился со мной самим собой. Это было его «наслаждением» - позволить его холодному, темному и одинокому сердцу почувствовать с кем-то связь.
Со мной.
– Ну что, теперь вы видите, мисс Тернер. Я монстр.
– Монстр? – это вовсе не то, что видела я. Я видела, как кто-то отчаянно нуждается в сострадании.
Я отрицательно покачала головой.
– Нет. Я вижу очень красивого мужчину, которому причинили боль.
Он опустил взгляд на свои ноги, явно переваривая мои слова. Затем он как бы пришел к какому-то выводу и отстранился, эмоционально закрывшись. Цвета, клубящиеся над его кожей испарялись. Он закрывался от меня.
– Я эээ... – он вскинул голову. – Я получил твои сообщения и поговорил с твоим братом.
– Поговорил?
– Да, но … – он поднял руку, - Он признался, что до сих пор работает с Вауном.
– Дерьмо. Нет! Этого не может быть!
Кинг кивнул.
– Может. На самом деле твой брат пытался заманить меня в ловушку, когда я рассказал ему о вашей матери.
Черт, Джастин, почему? Почему?
– Я объяснил ему, что если он хочет вернуться домой и получить свою жизнь обратно, то ему придется работать со мной. Ему придется предать Вауна и довериться мне.
Я попыталась скрыть свой шок, но безуспешно. Кинг передумал. Ради меня. Я не могла не задаться вопросом почему. Была ли эта надежда на то, что его холодное сердце - оттаивает.
– И?
Кинг неохотно кивнул.
– Он согласился.
– Что это значит? – спросила я.
– Это значит, что твой брат будет притворяться ради меня. Мы встретимся, он принесет Артефакт, а Ваун и его люди будут меня ждать.
– Но ты будешь готов? – спросила я.
Кинг утвердительно кивнул.
Я не знала, что сказать. Это был риск, на который Кинг шел ради меня. Это заставило меня всерьез засомневаться в призме, сквозь которую я смотрела на Кинга.
– А что на счет десятого клуба?
– Они будут знать, что это сделал я.
– Что они сделают?
– После того, как я получу Артефакт, они не смогут сделать ничего, что имело для меня хоть какое-то значение.
– Что они сделают с тобой? – внезапно я испугалась. Кинг надеялся лишь на то, что его страданиям придет конец.
– У них есть власть сделать со мной многие вещи.
– Они отомстят?
– Нет, моя дорогая мисс Тернер. Что-то покруче этого.
В моей голове закрутились ужасные мысли. Что может быть лучше, чем мщение для такого человека, как Кинг, когда кто-то причинил ему столько боли.
Кинг посмотрел на свое запястье, на этот раз не скрывая, что смотрит на татуировку.
– Мне нужно идти.
О, Божечки! Мой разум не мог этого понять. Что Кингу нужно на самом деле, кроме мести? Смерть? Ему не нужно было для этого стараться. Чертов пистолет, или какие-то таблетки могли сделать эту работу. Нет. Ему было нужно что-то другое, но что?
– Когда ты вернешься?
Он улыбнулся, по-настоящему.
– Мисс Тернер, я начинаю верить, что вы беспокоитесь обо мне.
– Возможно. Так, когда?
– Если все пройдет хорошо – увидимся утром.
– А Джастин?
– Он будет свободен, как и все мы.
– Подожди. Что ты намерен делать, Кинг?
Но Кинг не собирался отвечать. Он развернулся и подошел прямо к Бекке.
– Ох, дерьмо. Мне так жаль.
Она уставилась на него, как будто только что увидела Элвиса.
Кинг протянул свою руку.
– Бекка, приятно снова вас увидеть.
Она пожала его руку, практически пуская на нее слюни.
– Тоже приятно… видеть… вас снова.
Кинг поднял брови.
– Ну, я должен идти, – он опустил голову.
– Мисс Тернер, надеюсь, ваша мать очнется.
– Доброй ночи ммм… - Бекка, казалось, забыла его имя.
– Кинг, – улыбнулся он ей.
– Это ваше имя или фамилия? – выпалила Бекка, как глупая фанатка.
Забавно, подумала я. Я никогда сама его об этом не спрашивала. На самом деле этот вопрос даже не приходил мне в голову.