Чтение онлайн

— Непогодью пахнет, кости старые дают знать. А уток кольцевать нужно! Пропустим срок, и лови их, как знаешь.

— Я думал, дедушка, у тебя одна работа — охранять зверей в заказнике.

— Ну где там, работы хоть отбавляй. Я еще подсчет всех бобровых поселений не закончил. Лосей и бобровую дичь тоже примерно подсчитать надо.

— Для чего это?

— А как же? Всякое хозяйство учет любит. В прошлом году подсчитали бобров и решили их отловить, чтобы в новые заказные места выпустить. Пройдет годика два — бобров много разведется, и наш заказник доход государству принесет, ведь мех у них на вес золота ценится. Бобры по всей Европе перевелись… Видишь, какое дело-то мы творим, государственное.

Посмотрев на тучи, дед снова взялся за цепь.

— Ну давай тянуть, задержались мы малость, — сказал он.

Кирик, как мог, подталкивал лодку сзади. По кочкам она едва ползла. Перед частым осинником остановились. Дедушка взял из лодки топор и принялся срубать тонкие деревца, устилая ими просеку. К счастью, рубить много не пришлось, лодку вскоре вытянули к чистой воде.

Кирик только сейчас заметил, что весь осиновый лесок стоял на чем-то зыбком, словно плавал. Если Кирик ступал на обнаженный корень осины, верхушка ее вздрагивала.

— Дедушка, под нами болото?

— Какое болото, вода под нами. Эти берега плавучие. Они обросли плавающими кочками, а на кочках осинки выросли и корнями своими скрепили их.

Кирику стало страшно — ведь под ногами глубина! — дальше он уже ступал неуверенно.

— Тут, пожалуй, и провалиться недолго?

— Конечно, потому мы дорогу осиной и устилали. А в ветреную погоду здесь совсем не пройдешь, ветром целые острова отрывает и гонит их к другому берегу. Как видишь, и деревья иногда путешествуют. Озеро это Плавунье называют, лось сюда не ходит. Он тяжелый, может провалиться…

— Как же, дедушка, мы поймаем уток, ведь они высоко и быстро летают?

— В том-то и дело, что здесь, на озере, в это время собираются утки, которые почти не могут летать. У них старые перья выпадают. Поэтому утки и забираются в такую глушь и ждут, пока у них новые перья отрастут. Тут-то мы их выловим и окольцуем.

Озерцо, к которому так долго пробирались дедушка с Кириком, было совсем небольшое. Его противоположный берег зарос хвощами и осокой. Дедушка достал из лодки конец сети, привязал ее к ближайшей осине. Сел на корму. Кирику поручил распускать сеть. Они быстро перекрыли озеро снастью, другой конец ее дедушка привязал к жерди, вбитой в илистый берег. Затем поехали вдоль сети обратно, закрепляя ее жердями так, чтобы она поднялась над водой. Когда все приготовления были закончены, поехали к заболоченному берегу.

Дедушка вошел по колено в воду и принялся шумно бродить среди осоки и хвощей.

Озеро, казавшееся необитаемым, вдруг ожило: осока зашевелилась, из нее вылетело сразу десятка два уток.

Некоторые из них махали бесперыми крыльями и шлепали лапами по воде, как будто бежали, другие летели над самой водой. Напуганные утки стремились вперед, подальше от шума и, не замечая тонкой сети, запутывались в ней.

Пять уток уже барахтались в сети. Некоторые пытались нырнуть под нее, но напрасно: и под водой они попадали в западню. Сеть была легкая, поэтому утки, запутавшись в ней, сразу же всплывали.

Дедушка забрался в лодку, и началось самое интересное — кольцевание. Они ехали вдоль сети, вынимая перепуганных птиц. Освободит дед утку и передаст Кирику, а тот бережно держит птицу кверху лапками.

Дедушка же достает алюминиевое колечко, разгибает его и обертывает вокруг утиной лапки. Затем выпускает утку на воду. «Гуляй, — шутит дедушка, — пока в жаркое не попадешь». Утки с кряканьем торопятся скрыться в осоке.

Они не отпустили ни одной птицы, каждой надели на лапку по кольцу.

Стали собираться домой. Когда укладывали сеть, дедушка выронил оставшееся кольцо. Кирик поднял его и спросил:

— Дедушка, а почему слово «Москва» не по-русски написано?

— Потому что утки улетают на зиму далеко, в жаркие страны. Убьет охотник утку, прочитает на колечке слово «Москва» и пошлет к нам в столицу кольцо и свой адрес. Такой уговор между странами существует. Так и становится известным, куда наши утки зимовать отправляются.

Дни летели быстро. Березы стали светло-желтыми, осины красными: лишь кое-где среди них выглядывали черные пихты и елочки. Дунет ветер — и рассыплет золотые листья по воде.

Загоревший, окрепший Кирик совсем не походил теперь на бледнолицего городского мальчика. Андрейка тоже подрос. Завтра он отправится в школу, поэтому на нем новенькая ученическая фуражка.

— Ты, Андрейка, счастливчик, в школу собрался! Мне же опять по двору одному слоняться.

— Мне и сумку новую лаковую купили, — похвастался Андрейка.

— А мне до весны жить в лесу…

Мальчики шли по берегу Черного озера. Тихо кругом, птицы не поют. Бобров в эту пору тоже не увидишь. Неожиданно в нескольких метрах от воды ребята наткнулись на большую груду полусгнившего валежника: очевидно, весной этот валежник находился в воде. От этой груды тянулась вверх дорожка из веток и огрызков осиновых стволов. Ребята стали подниматься по ней на бугор. Здесь под пихтой они увидели бобровую хатку. Наверное, бобры пользовались ею только в разлив.

— Может, это и не хатка, — усомнился Кирик. — В хатку, дедушка рассказывал, ход под водой бывает.

— Так это ведь в разлив, — возразил Андрейка. — Давай разберем хатку сверху и узнаем, что там есть!

— Ну вот еще! Тогда дедушке на глаза не показывайся. Давай вот эти ветки уберем.

Ребята принялись растаскивать ветки у основания хатки. Под ветками трава не росла, а в земле оказалась неглубокая канавка. Когда были убраны два больших липовых обрубка, обнаружилось большое овальное отверстие.

— Ну что, полезем? — Андрейка присел перед лазом.

Он сунул было голову в дыру, но ему за воротник и на новенькую фуражку тотчас посыпались комья сухой глины.

— Не полезу! Фуражка новая…

— Тогда уходи, я полезу…

Андрейка принялся чистить фуражку, а Кирик стал протискиваться в отверстие. Оно было узким. За ворот сыпались сухие комочки глины, из стенок высовывались корни, больно коловшие руки и спину. Кирик уже было собрался вернуться обратно, но тут тесный лаз кончился, стало свободнее. Кирик встал на колени, затем поднялся во весь рост и… больно ушиб голову о корень. С вытянутыми вперед руками он стал пробираться дальше, но сделал только два шага, как его руки нащупали выступ, а на нем щепки и гладкие палочки. Кирик догадался, что это остатки бобровой пищи. Он легко вскарабкался на выступ. Здесь была довольно просторная площадка, но стоять можно было только на коленях.