Чтение онлайн

После нескольких затяжек голову посетил легкий туман, во рту образовалась характерная горечь, но чувство стремительного роста в собственных глазах заставляло продолжать курить, как казалось, с легкой небрежностью. В этот момент и появилась на платформе эта необычная компания. В шестидесятые таких людей называли хиппи. Длинные волосы, потертые джинсы и свободные свитера, необычный жаргон, марихуана и сексуальная раскованность, а главное — ощущение полной свободы, с которой, или в которой, жили эти люди, — все это делало их абсолютно недосягаемыми в моих глазах. Как хотелось мне, школьному зубриле, заумному «ботанику», жить такой жизнью, общаться с интересными людьми, стать причастным к кругу «избранных и независимых»!..

Она сильно выделялась из всей компании. Невысокого роста, тоненькая и изящная блондинка была вообще будто не из этого мира. Милое юное личико, гладкая белая кожа и удивительные густые длинные волосы пшеничного цвета, распущенные по хрупким узким плечам. Было видно, что она старалась внешне походить на своих приятелей — те же потертые джинсы, широкий свитер и матерчатая лента вокруг головы. В то же время ее одежда была более опрятной и дорогой, по ней чувствовался хороший вкус и приобщенность к государственным закромам в виде закрытых магазинов. Впрочем, это я сегодня могу подобным образом анализировать события десятилетней давности, а тогда эта девушка просто очаровала меня в один миг. Это была моя первая серьезная влюбленность. Компания остановилась около моего, так что я начал слышать отдельные фразы разговора. Мой взгляд был намертво прикован к очаровательной незнакомке, а губы сами собой делали частые глубокие затяжки.

— Хэй! Пипл! Вы еще здесь? Марша! Я чуть не опоздал! — по перрону бежал молодой парень в форме сержанта военно-воздушных сил. Он подбежал к незнакомке, с которой я не сводил глаз, сгреб ее в охапку и стал жадно целовать. Да, конечно, у такого неземного создания и имя должно быть соответствующее. Марша… Марша Прейскотт — героиня романа Артура Хэйли «Отель» — мгновенно всплыла в моей памяти. Меня пронзила ужасная ревность, я не мог двинуться с места, но и смотреть на поцелуи этой пары было невозможно. Я опрометью кинулся в вагон, сел на свою полку и начал страдать, отпуская жуткие проклятия в адрес своей внешности, лишних десяти килограммов веса, а также ужасающей робости и скромности, которая никогда не позволит мне познакомиться с такой очаровательной девушкой. Промаявшись минут пять, я снова выскочил на перрон — в первый раз по-настоящему захотелось закурить.

Компания негромко пела битловскую «Желтую подводную лодку», отхлебывая поочереди из горлышка передаваемой по кругу бутылки белого болгарского сухого вина. Сержант нежно обнимал Маршу за плечи и старался встать чуть подальше от всей компании. Казалось, он чувствует себя неловко. Словно подтверждая мои мысли, раскованного вида девица обратилась к нему:

— Не, ну я балдею! Чувак откровенно тусуется, но при этом дико стебается своего милитаристского вида!

— Карла, отстань от Алена! — пробасил парень, очевидно, являвшийся лидером в этой компании.

— Поезд номер 156 «Санкт-Петербург — Москва» через 5 минут отправляется с третьего пути, — прогнусавил механический голос. Народ вокруг засуетился, проводница начала обход вагона, отправляя провожающих на платформу, и я пошел на свое место, чтобы не видеть прощальных поцелуев прекрасной незнакомки с сержантом по прозвищу Ален.

Состав плавно тронулся, и компания провожающих стала приближаться к моему окну. Я не видел того, как девушка по имени Марша бежала по вагону, чтобы помахать на прощание своим друзьям, не видел и того, как она решила остановиться именно у моего окна. Резко затормозив, она прильнула к окну, ее сумка, висевшая на плече, больно стукнула меня по затылку. Я инстинктивно подался вперед и коснулся щекой удивительно пахнущего теплого тела под поднявшимся вверх свитером. Марша стояла, перегнувшись через стол моей боковой полки, прильнув к стеклу и строя забавные рожицы. Мои щеки вмиг запылали, я отпрянул назад, стукнувшись затылком о заднюю стенку, и смущенно отвернулся, глядя в противоположное окно.

— Извини, больно я тебя? — услышал я прямо-таки детский голос. Марша смотрела на меня своими чистыми голубыми глазами, ее губы тронула легкая улыбка.

— Нет, что вы! Совсем не больно, я даже не заметил, — заикаясь, выдавил я из себя.

— Ну, конечно! Не заметил! — зазвучал звонкий серебристый смех. — И давай без этих «вы», о’кей?

— О’кей, — растерянно произнес я.

Девушка присела напротив и стала задумчиво смотреть в окно на проплывающий мимо городской пейзаж.

— Не принесешь водички? — с трудом расслышал я тихий голос моей юной спутницы.

— К-конечно.

Проводница в нашем вагоне оказалась на редкость приветливой, без вопросов дала мне стакан, в который я набрал противную теплую жидкость, называемую «вода питьевая».

Марша по-прежнему смотрела в окно. В ее взгляде читалась явная тоска, которую я принял за грусть от разлуки с любимым сержантом. Увидев меня, она улыбнулась, с благодарностью взяла стакан с водой и залпом осушила его.

— Ну, давай знакомиться. Меня зовут Лена, а тебя?

— Денис. А я слышал, как друзья называли тебя Маршей?

— Подслушивал? — с легкой издевкой произнесла она. — Это прозвище, кликуха. Они же не могут без этого. Обязательно все должно быть не как у людей.

— А по-моему, классная компания, — ошарашенно произнес я.

— Да уж, классная… А ты курящий?

— Ну так, курю немного.

— Сигареты есть?

— Ага.

— Пойдем покурим? — сказала Лена, непринужденно беря меня за руку и увлекая в сторону курительного тамбура.

Прохладная ладошка легла в мою руку, обжигая огнем. Сердце нещадно колотилось, заглушая, казалось, стук колес. Я долго не мог осознать, что же так непонятно мне в облике спутницы, пока не сообразил, что не могу хотя бы приблизительно определить ее возраст. Голос, худенькая фигурка и взгляд голубых чистых глаз делали ее похожей на ребенка, а манера держаться и говорить, какая-то бесшабашность поведения говорили о некотором жизненном опыте.

Мы закурили. Повисла напряженная пауза.

— Лена, сколько тебе лет?

— А насколько я выгляжу? — в глазах моей спутницы мелькнули озорные искорки.

— Я не специалист в таких делах, — смущенно пробормотал я, — но мне кажется, что мы ровесники. Мне недавно исполнилось семнадцать, я закончил десятый класс и еду поступать в МГУ.

— Да-а-а… Старею, — шутливо-серьезно произнесла Лена. — Вообще-то мне пятнадцать, я окончила восьмой класс.

— Восьмой!? — удивленно протянул я. — И ты спокойно ездишь одна? Как тебя родители отпускают? Кстати, ты из Питера или из Москвы?

— Да никак не отпускают. Им на меня, кажется, наплевать. Папашка мой — большой начальник, в московском горкоме партии трудится. Они думают, что я к подруге на дачу поехала, а я рванула сюда, в Питер. Да зря все…

— То есть? Прости, мы совсем не знакомы, и я не в праве лезть тебе в душу, но как-то это все очень странно. У меня сложилось впечатление, что ты прощаешься с близкими друзьями, а из твоих слов следует…

— Что все они козлы! — прозвучал раздраженный голос Лены. Опять повисла долгая пауза.

— А ты в какой области «ботаник»? На какой факультет поступаешь? — разрядила Лена обстановку.

— «Ботаник»? В смысле?

Ленин звонкий смех перекрыл стук колес:

— Ну, это человек, который живет одной учебой. Такой заученный парень. Классический портрет — сутулый дохляк или, наоборот, пухлый толстяк, с немытыми волосами, в уродливых очках с толстыми линзами, ужасно нудный, говорящий только об учебе. У нас в школе есть несколько таких.

— Ах, да! Я буду поступать на физический, но на ботаника я, кажется, не похож, — мне с трудом удавалось сдерживать внутренне напряжение.