Чтение онлайн

— Батюшка, а обязательно ли доброе и благое дело сопровождается какими-то неприятностями, — уточнил я?

— Практически всегда или до важного в духовной жизни события, или после него происходят какие-то искушения. Однако я бы не стал утверждать, что это обязательное правило. Враг ведь может и на этом сыграть — он оставит тебя в покое накануне важного события, а ты станешь переживать, сделав из этого вывод, что что-то не в порядке. Так что к неприятностям нужно быть всегда готовым, но не думать о них много, а уповать на милость Божию, свято верить в то, что ВСЕ, попущенное Господом, происходит для нашего же блага.

За разговором все приготовления были закончены, и отец Михаил начал читать молитвы.

Я понимал далеко не все слова, но старался изо всех сил, чтобы мои мысли не разбегались в разные стороны. Когда становилось совсем тяжело, я просто обращался к Господу своими словами, прося Его наставить и вразумить меня, защитить от всех жизненных невзгод, вспомнил я добрым словом и попросил Господа о близких мне людях, о своих друзьях и благодетелях, которые поддержали меня в трудный момент.

Самым незабываемым и неповторимым событием стало погружение в крещальную купель — центральная часть Таинства. Я стоял в импровизированной купели, и ледяная вода обжигала ноги. Отец Михаил подошел и, положив мне руку на голову, попросил меня присесть. Холодная вода дошла до шеи, обжигая тело.

— Крещается раб Божий Дионисий, — торжественно начал священник произносить крещальную формулу, — во имя Отца, аминь, — моя голова погрузилась в ледяную воду, после чего я вынырнул, — и Сына, аминь, — опять вода сомкнулась надо мной, — и Святаго Духа, аминь! — в третий раз я вынырнул и встал на ноги. Вода казалась мне горячей, сердце было готово выпрыгнуть из груди, а душа пела! Это была какая-то внеземная, удивительно тихая и одновременно с тем всепоглощающая пронзительная радость. Мне хотелось обнять весь мир, буквально со всеми поделиться переполняющим душу счастьем. Еще я ощутил совершенно потрясающее чувство внутренней чистоты. Я словно вернулся в раннее детство, когда ты можешь открыто смотреть в глаза любому человеку ясным взглядом непорочного младенца. Все, что происходило дальше, пронеслось каким-то удивительным вихрем — ярким и радостным: помню, как отец Михаил помазывал меня удивительно благоухающим Святым Миром, запах которого сопровождал меня потом не менее суток, помню, как я шел за батюшкой вокруг купели под красивое песнопение «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся…»

Но все когда-то кончается. Было произнесено заключительное «Аминь», и отец Михаил, а потом и Глеб с радостью расцеловали меня. Я смотрел на них и поражался, откуда у этих людей, для которых я фактически чужой человек, столько радости из-за произошедшего со мной, в чем причина и источник этого счастья? Пока это было для меня загадкой, поскольку я не мог вспомнить, чтобы сам хотя бы раз в жизни так искренне радовался о другом человеке.

Мы вышли на улицу и направились к бассейну. Солнце светило вовсю, на небе не было ни единой тучки, погода была совершенно безветренной — ни дать ни взять московское лето, но в середине февраля!

— А погодка-то сегодня, а?! — словно прочитал мои мысли Глеб. — Как будто специально для тебя, Денис!

Праздничный стол был накрыт на улице рядом с бассейном.

Право первого тоста принадлежало отцу Михаилу:

— Денис, — неторопливо начал он, — сегодня в твоей жизни произошло удивительное событие — ты стал частью Церкви Христовой. Сегодня ты в прямом смысле заново родился. То-есть буквально: сначала умер, умер для греха, для жизни без Бога, а потом родился обновленным и исцеленным для жизни святой, жизни с Богом и в Боге, для жизни вечной. Я прошу тебя, храни как можно бережнее ту чистоту, которую приобрел сегодня, ибо сейчас ты безгрешен, совершенно чист перед Отцом нашим Небесным. Будь всегда в Церкви, пусть все твои дела отныне несут незримый отпечаток полученной сегодня благодати Божией. За нового воина Христова!

Все присутствовавшие за столом сильно проголодались, и первые несколько минут тишину нарушали лишь стук столовых приборов и позвякивания бокалов. Отец Михаил снова взял слово:

— Дорогие мои, удивительно, что никто не обратил внимание на одно совпадение, которое, я уверен, совершенно неслучайно. Я говорю о том, что Дионисия мы покрестили не в обычный воскресный день, а в великий праздник — Сретение Господне! — Глеб артистично ударил себя ладонью по лбу, а священник продолжал, обращаясь уже ко мне: — Денис, это замечательный праздник. В этот день вспоминается евангельское событие: Матерь Божия приносит в иерусалимский храм новорожденного Господа Иисуса Христа. Согласно Закону Израиля, все первенцы мужского пола посвящались Богу. Сначала они предназначались для службы при храме в Иерусалиме, но со временем эту службу стали исполнять мужчины из колена Левиина [22] , а все остальные мальчики на сороковой день после рождения выкупались за символическую жертву. В принципе для этого не обязательно было матери идти в храм, но благочестивые израильтянки обязательно приходили в храм лично и приносили свое чадо. Так поступила и Дева Мария — Пречистая Матерь Божия. И вот здесь, в храме, Господа встречает благочестивый старец Симеон, которому Духом Святым было предсказано, что не умрет он до тех пор, пока не увидит своими очами Господа Иисуса Христа. Святой старец, уже уставший жить в этом грешном мире среди людей, которые через тридцать с небольшим лет распнут Сына Божия, встречает Бога в виде чудесного Младенца. И удивительно, Денис, что именно в этот знаменательный день произошла твоя первая серьезная встреча с Богом в Таинстве Крещения. Я очень рад, что тебе будет намного проще запомнить эту дату, — священник улыбнулся, — ибо это был великий праздник! И еще важнее, чтобы память о совершившемся Крещении была не только в голове, но в сердце твоем, направляя и исправляя всю твою жизнь! С праздником! — все со звоном сдвинули бокалы.

Это было какое-то удивительное застолье! Дивным было все — живописный участок, изысканная еда, чудесное вино, а главное — замечательные люди за столом, в присутствии которых было уютно и тепло. Дивным было и то тепло, которое грело меня изнутри каким-то неземным ласковым светом! Наверное, мое состояние было красноречиво написано у меня на лице: я видел, какие взгляды, полные любви, тепла и радости, время от времени бросали на меня мои сотрапезники.

Мы все постепенно насыщались, скорость движения вилок по траектории от тарелок ко ртам постепенно уменьшалась, сам собой начал завязываться разговор. Я с внутренним содроганием ждал вопросов о себе, о том, кто я такой и как появился на Кипре, прекрасно понимая, что в данной ситуации не получится отделаться какими-то общими фразами. У меня все же были сомнения, поверят ли мне? В сущности ведь эти люди меня совсем не знают, ну как им признаться, например, что я нахожусь в федеральном розыске по обвинению в убийстве? Неудобные вопросы не заставили себя долго ждать.

— Денис, ты… — оборвал свою речь на полуслове Глеб, глядя на меня, — может, давай на «ты»?

— Давай!

— Да и Марина, думаю, будет не против, — улыбнулся Глеб.

— Конечно, — подтвердила его очаровательная жена.

— Да, так о чем я, — продолжил хозяин дома. — А! Вспомнил. Я хотел спросить, ты в первый раз на Кипре? Как тебе остров? Вообще ты долго здесь пробудешь еще?

Я бросил вопросительный взгляд на отца Михаила, тот все понял и, кивнув, сказал:

— Да, Денис, здесь все свои, рассказывай, будем вместе решать, как тебе помочь.

Я излагал обстоятельства последних дней уже не в первый раз, так что рассказ получился кратким и конкретным, я закончил его словами:

— Вот в такое дерьмо, Глеб и батюшка, я вас втравил.

Глеб был серьезен, но не удручен. Он задал мне несколько уточняющих вопросов по сути произошедшего и вынес свой вердикт.

— Для меня очевидно, что тебя нужно на время как следует спрятать.

— Да куда же меня теперь спрячешь? — уныло возразил я. — Покинуть Кипр сложно, мной же, поди, и местная полиция сильно интересуется. Обращаться к ней, кстати, у меня нет никакого желания. А на Кипре разве спрячешься?

— Ну да, маленькая деревня, хутор близ Диканьки, — усмехнулся отец Михаил.

— Думаю, что прятать тебя нужно именно здесь, — ответил Глеб. — У меня есть несколько идей на этот счет. Так что я сейчас попрошу Марину приготовить вам с батюшкой кофе, а сам пойду кое-кому позвоню, — и с этими словами он уверенной походкой направился к дому. Удивительно, но у меня даже сомнения не было в том, что моя проблема будет решена: такая сила и уверенность исходила от этого человека. Я не был уверен, но мне показалось, что он сам не раз побывал если и не в аналогичных, но все же в достаточно серьезных ситуациях.

Воспользовавшись тем, что мы остались с отцом Михаилом наедине, я задал вопрос, который давно не давал мне покоя:

— Батюшка, я как мне быть теперь? Последние дни мне казалось, что Крещение — это главная цель, но теперь встает вопрос — а как быть дальше?

— Очень хорошо, что этот вопрос тебя интересует, — искренне обрадовался священник. — Любое церковное Таинство, в том числе и Крещение, венчает Причастие Тела и Крови Господней. Это Таинство Таинств, вершина, то, к чему ведет весь строй церковной жизни.