Чтение онлайн

— И что я должен делать, батюшка?

— Я думаю, что пора перестать бегать от всех. Ты вполне можешь встретиться со следователем. Я уже созвонился с Глебом, он обещал прислать своего хорошего знакомого адвоката, он и как переводчик поработает, ну и подстрахует тебя от излишних вопросов и ненужных ответов. Не бойся! Нам сейчас главное сделать необходимо, а все остальное приложится, — отец Михаил вошел в храм, направившись в алтарь. И НАЧАЛАСЬ СЛУЖБА.

Москва

Я стоял на коленях перед иконами и уже в бессчетный раз читал 90-й Псалом, когда в комнату постучал отец Николай.

— Коля, как ты там?

— Я в порядке, батюшка, входите!

— Ух ты! Воин Христов на молитве! Так сказать, вооружен и очень опасен! — мы оба рассмеялись. — Посерьезнев, священник спросил: — Очень тяжко было ночью?

— Терпимо, отче.

— Молодчина! Теперь, я уверен, чем дальше, тем будет легче. Пойдем, умоешься, но помни, что ничего есть и пить нам нельзя, и будем молиться.

Прочитав положенное правило ко Святому Причащению, мы оделись: отец Николай дал мне кое-что из своей одежды взамен того, что пришло в полную негодность, и мы отправились в храм. Священник вошел в алтарь и вернулся в сопровождении двух немолодых мужчин, он познакомил нас и обратился ко мне:

— Коля, в самых общих чертах я объяснил моим давним друзьям суть твоих проблем. Они будут рядышком с тобой и в случае чего подстрахуют.

— Спасибо, батюшка, спасибо за заботу, — на мои глаза навернулись слезы. Отец Николай вернулся в Алтарь. И НАЧАЛАСЬ СЛУЖБА.

Они стояли в разных храмах, разделенные тысячами километров и границами нескольких суверенных государств, но они слышали одни и те же молитвы; одни и те же песнопения ласкали их слух. Их сердца бились в унисон в ожидании, наверное, одного из самых главных событий в жизни — Причастия! Они, такие разные, с настолько разными судьбами и абсолютно противоположным жизненным опытом, предстояли пред Одним Создателем, они всей душой стремились к Нему. Они оба прошли нелегкий путь. Путь от греха и смерти к жизни, путь от тьмы к Свету! Они, как миллионы православных по всему миру, в момент Литургии были едины в Теле Христовом, Которым и является Его Церковь. Они вместе слушали слова Евангелия, всегда читаемые в этот день: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую» [32] . Они оба шли по жизни прямой дорогой в стан козлов, но по молитвам близких людей и по милости Божией нашли в себе силы попытаться стать овцами Христовыми. Они оба стояли в самом начале трудного пути — пути к Богу. Они оба уже ощутили, что на этом пути, когда человек делает ко Господу один шаг, Он делает навстречу два, но все равно первой должна быть воля человека. Они ощутили на себе, что путь этот тернист и тяжел, даже несмотря на то, что в самых тяжелых ситуациях Господь берет человека и несет на руках, но одновременно этот путь радостен и счастлив. По-разному у всех складывается эта дорога, кто-то ломается, падает, но опять встает и идет, превозмогая боль и стыд, а кто-то уходит в сторону, но счастья и покоя все равно не обретает, ибо счастье человеческое только в единении с Богом, с Создателем всего и вся! Идите, рабы Божии, терпения и сил вам обрести Господа и встать от Него по правую руку и услышать заветное: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» [33] . Они одновременно подошли к Чаше и Один Христос вошел в них, оживляя тело и душу, исцеляя пороки, наполняя все их естество животворящей силой. Они оба отходили от Чаши другими людьми. Случилось главное: плоть человеческая соединилась с плотью Христовой, преображаясь и исцеляясь!

Кипр

Я вышел из храма, словно вылетел на крыльях. Было ощущение полностью исполненного долга, чувство завершенности очень важного и благого дела. На душе было легко и радостно, да и погода под стать — светило теплое кипрское солнышко и дул легкий ласковый ветерок. Я вдруг осознал, что можно уже включить оба мобильных телефона, и немедленно позвонил отцу, сообщив радостную весть, а затем набрал номер Александра Ивановича…

22 февраля, воскресенье, Москва

Соколов сегодня проспал, впервые в жизни не услышав звонка будильника. На Литургию он опоздал минут на 30, в результате чего пришлось стоять в изрядно заполненной церкви непосредственно рядом с выходом. По окончании службы о. Николай пригласил его в домик, расположенный рядом с храмом.

Александр Иванович познакомился с отцом Николаем около 5 лет назад. Тогда он вел дело одного молодого парня, который проходил по групповому изнасилованию несовершеннолетней. Просить за него к Соколову — тогда еще совершенно нецерковному человеку — и пришел отец Николай. Батюшка убеждал следователя в том, что его духовное чадо — ныне подследственный — не виновен. Да, он был в злополучной квартире в тот вечер, но покинул ее, как только там началась пьяная оргия. У Соколова тоже были большие сомнения в невинности той «пострадавшей девочки», но все сходилось к тому, что ее действительно изнасиловали. Следователь пообещал священнику обратить на дело самое пристальное внимание. В результате дело полностью развалилось: на пострадавшей негде было пробы ставить, а изнасилование она инсценировала при помощи двух своих подруг, дабы выбить деньги из родителей парней.

Батюшка приезжал к Соколову еще раз — поблагодарить, оставил свой телефон, которым Александр Иванович и воспользовался буквально через пару месяцев. Следователь не любит вспоминать то дело, когда поступить по закону ему не давала совесть. Ее голос был очень громким, но решиться на должностное преступление он тоже не мог. Соколову был просто необходим совет мудрого человека, и он вспомнил об отце Николае. Вот тогда он впервые и оказался в этом уютном домике. Совет батюшки оказался простым и мудрым — поистине соломоново решение [34] . Он увидел выход там, где его, казалось, не было вовсе. Вот тогда Соколов впервые и задумался о том, какая же мудрость по всей видимости хранится в Церкви и в ее учении. Через несколько месяцев он уже был прихожанином уютного храма в подмосковном Одинцове.

Когда Соколов вошел в дом, батюшка встретил его в гостиной.

— Рад вас видеть, Александр, как успехи?

— Вашими молитвами, отче! Простите, что отвлекаю, но требуется ваш совет, как эксперта, так сказать.

— Сейчас мы чайку сообразим, а потом и поговорим, — священник ушел в кухню, вернувшись через 10 минут с подносом в руках. — Вот, прошу!

Александр Иванович наполнил чашки, отхлебнул из своей и полез в карман за несколькими поляроидными снимками:

— Батюшка, вот такой нож мы нашли вчера в результате обыска в одном доме. Вещь в высшей степени занятная, а начертанная символика, кажется, как раз по вашей части.

Священник лишь увидев общий снимок ножа, тихо пробормотал:

— Не может быть! — его лицо сильно побледнело.

— Что случилось!? — изумленно воскликнул Соколов.

— Александр Иванович, я могу взять эти снимки буквально на минутку? — священник был очень возбужден, поляроидные квадратике, зажатые в его руке, тряслись мелкой дрожью.

— Конечно, отче.

Отец Николай выбежал из гостиной. Он вернулся минуты через две, ведя за собой странного незнакомца.

— Знакомьтесь. Александр Иванович, а это мой тезка, Николай. — Мужчины пожали друг другу руки и все уселись за столом. Повисла пауза. Первым начал священник.

— Александр Иванович, это просто невероятно, но именно этим ножом меня пытались убить в том далеком 83-м году. А до самого недавнего времени нож принадлежал рабу Божию Николаю. Так-то вот… — Соколов потерял дар речи, не зная, что и сказать. Священник продолжил, обращаясь к Николаю: — Коля, я тебе уже сказал, что Александр Иванович как раз ведет дело об убийстве того банкира, убитого Варготом. Я не первый день знаком с Александром Ивановичем и абсолютно ему доверяю. Я прошу тебя рассказать ему все, что ты знаешь по этому делу. Мне, может быть, уйти? — обратился священник к Соколову.

— Как пожелаете, батюшка, мне вы никак не помешаете. Николай, вы не будете против, если я сразу запишу ваши показания, а вы их потом подпишете? Это очень важно для дела.

— Нет, конечно, — удивительно, но взгляд Николая был по-прежнему благодушен. Казалось, что ничто в мире не могло омрачить его радости. — Делайте, как считаете нужным.

Священник принес ручку и пачку чистых листов, и следователь начал допрос. Они закончили достаточно быстро, Николай подписал свои показания, и, с улыбкой глядя на следователя, спросил: