Чтение онлайн

Прощальный секс оказался чертовски эмоциональным аттракционом.

Почувствовать великую трагедию, необратимость и жадно сделать вдох. Иногда этот вдох бывает настолько жадным, что ты договариваешься повторить его через пару недель. А потом ещё через неделю. Иногда, если союз был навзрыд, вы трахаетесь и плачете, но такое было всего один раз, и я жалею, что никто это не снимал, потому что Каннскую ветвь дали бы автоматом.

Прощальный секс должен быть всегда, и неважно, кто кого бросает, или вы интеллигентно расходитесь, потому что на самом деле вы ни с кем не прощаетесь, и всегда, пускай даже через 10 лет, есть вероятность оказаться в постели вновь, а вот уникальную эмоцию упустить рискуете.

Мы все можем играть в холодных. Яйца могут быть из стали, душа в броне, а резиновая постель принимать случайных женщин пулемётной очередью, но если ты, мужчина, был влюблён, если между вами была такая летняя и такая ВАША песня, игравшая в машине или постели на повторе, если вы написали друг другу более 10 тысяч знаков и потратили более 100 тысяч минут вместе – к тебе обязательно явится эта пустота в виде чёрно-белой зимы, которая будет вонять болью, морозить ноги по вечерам и докучать прошлым по утрам. Особенно если во сне будет снова она. Особенно если с другим.

Мужчина обязательно будет искать слова, что были не сказаны, обвинять себя, прикручивая абсурд туже гайки и предаваться монотонным анализам, перематывая секунды по сотни раз. Ты можешь понимать всеми частями тела, что эта баба тебе не нужна, что она изувечила душу и раскурочила мозги как самый безжалостный маньяк, но пустота, как Новый год, обязательно постучится в дверь и, если надо, сломает её, но войдёт. Кого-то больше, кого-то меньше, но лирика неизбежна. Даже если она твоя пятисотая – ты всё равно почувствуешь мерзкий вакуум.

Вспомни любимых родственников, которые стали грёбаными уже через 2 недели, потому что твоя квартира и так маленькая, а ещё дядя Егор любит радио Шансон и храпит как трактор, и слово «ненависть» слишком слабое, чтобы описать те чувства, которые ты испытываешь к нему по ночам. Но вот приходит судный день и вся эта толпа сваливает. Квартира вдруг становится грустно пустой, и ты думаешь – а ведь было весело и хорошо. Так и тут – скорее всего ты обрёл, нежели потерял, но отсутствие основательно застряло в генах комплексом неполноценности. Ты обязательно порежешься, нечаянно наткнувшись на её фото, споткнёшься кадыком, когда увидишь её на светофоре.

Любовь чем-то похожа на осколочную гранату.

Даже если хирург супервнимателен и вытащил, казалось бы, всё – маленький осколочек обязательно затаится между рёбер и будет ныть в плохую погоду или мимолетную встречу ещё долго.

Мы все разные, но есть категория мучеников, каждый раз попадающих в одну и ту же ловушку, которая заставляет их видеть петлю даже в брелке от ключей. Этот капкан работает на 3 основных принципах.

Два в одном, как любимый шампунь в ванной. Когда мужчина вдруг понимает, что она ужасное чудовище, а вовсе не «та самая». Он тратился на её капризы и плохие настроения, списывая их на пятничный дождик, магнитные бури и невозможность подарить ей поездку в жаркие страны. Он прыгнул с обрыва, а она осталась стоять. Посмотрела вниз, сплюнула, развернулась и ушла. В миг, когда мужчина всё это осознал, через его грудь пролетает стрела, хорошенько смазанная обидой и негодованием. Если женщина мстительна, а как следствие, любит добить, она обязательно выкладывает смачную фотографию с другим, и тут мужское самолюбие начинает выкорчёвывать пеньки и бить обладателя лицом об стенку. Вместо того чтобы устремить глаза к небу и сказать – спасибо, что избавил меня от этой шлюхи – мужчина, не разобравшись в себе, будет списывать боль на любовь, хотя по факту это хитро замаскированное старое доброе самолюбие.

Любителям покопаться посвящается. Вместо того чтобы жить сегодня, он будет окунаться в бесполезное вчера, пытаясь выцепить прекрасный, но безвозвратный миг, упуская настоящий. Прошлое привязывает морским узлом. Ни один тупой таракан не хочет быть привязанным. Почему хочешь ты?

Вспомни это лето – тебя обдувает тёплый ветерок, и музыка внушает бессмертие. Безудержный секс, и ты приглашаешь её на танец под дождем. Всё это хорошенько орошает землю и даёт возможность семечку «навсегда» прорасти. Ты начинаешь строить планы, придумывать имена будущих детей и даже покупаешь общую собачку, обкладывая себя образами и несуществующим будущим. Организм – голова, душа, сердце – все знают лишь один путь, а тут «быдыщ», и снег в горах, а ты на летней резине, с задним приводом и спортивной подвеской. Ты встрял.

Это проще сказать, но – отпусти и иди дальше. Потому что если б на том берегу тебя ждала любовь – маяк фигачил бы как бешеный, раздражая даже соседей. Уходи, чтобы не вернуться. Ничего не вернуть, и она никогда не изменится, а значит, не подстроится под твои идеалы, даже когда время выроет огромные морщины на её лице и оставит совсем одну в родительской квартире. Поэтому, как бы твои ноги ни были переломаны, помоги себе руками, поднимись и ковыляй вперёд. Всё обязательно заживёт, и ты однажды обернёшься назад, но только лишь для того, чтобы улыбнуться и вспомнить то лето.

Ну ты с ней, короче, затусил как в фильме. Всё гладко, будто на газпромовском катке. Она пока что ещё скользит по твоим ушам и обещает, что не хочет замуж и детей, борзо предлагает взять ещё одну девочку в постель. Стандартный пакет обещаний, который останется словами. А потом проходит месяц-несколько (на сколько хватит), и где она только успела купить хирургические пинцеты, зонд и пилу?

Сначала ты, конечно, не замечал, как твой мозг препарируют. Ты же в эйфории. У тебя же любовь. Ну скандалит твоя баба просто так, ну лицо у неё скорбит по любому случаю. «Дурында», – умиляешься ты и потихоньку учишься фильтровать базар и врать на вопрос «где ты». Но в какой-то момент твои глаза вдруг открылись, и – она абсолютно бесхозная колхозница, которая материт, орёт и ревнует даже к таксисту. Вы чудно занимаетесь сексом после скандала, но осадочек начинает превращаться в камни. Ссать становится всё больнее и больнее. Ты там, конечно, бабушкиных трав решил попить, таблетки принял, пригрозив уходом, обозначив правила игры. Она это всё проглотила, извинилась, но потом сходила в туалет и высрала цветами. Через пару дней ты опять король чата вместо работы. На самом деле ты уже тысячу раз дал всему этому шанс, убедил себя в том, что оратор и всё правильно ей объяснил. Тысяча – не миллион. И тебе кажется, что нужно либо дать ей ещё один шанс, либо топить в пол, не оборачиваясь. В реальности же тебе надо решить: ты хочешь с этим жить или – прощай. Нет тут никаких ещё одних шансов. Не изменится она, хоть «Магнум» к башке приставь. Задёргается, наобещает – и послезавтра отмочит. Это ни хрена не просто, ведь она не менеджер, которого можно уволить и забыть. Ты ведь её в губы любил, селфи наделал кучу – практически жизнь прожил. Ну или пару месяцев.

Она не изменится. Не перестанет быть собой. Ты банально курить не можешь бросить, а хочешь, чтобы она отказалась от 20–30 лет жизни. В 25 она, конечно, пойдёт на йогу и начнёт читать всякую эзотерическую фигню, но много ты заработал после очередной книги «Как заработать секстиллион»? Натуру можно только убить. Загнать железо в рот и спустить крючок. Но это варик для неврастеников. По жизни придётся решить: я буду с этим жить или – я буду жить, но без этого. Помни – любовь всегда проста, сколько бы ни стоила твоя ипотека. Всё остальное – выдумка.

Мы познакомились с Машей в Риме. Вернее, в Москве. Вернее, я был в Риме, а она в Москве. Ну, короче, в интернете, чего врать. Она меня залайкала, я написал в дайрект, она ответила – всё по классике. Три дня мы переписывались, шутили, что есть мочи, и внедряли эротический тон. Она была слишком красивой на фотографиях в Инстаграме, и это меня настораживало. У неё эти крашенные в белый волосы, пресно-голубые глаза, аккуратный остренький нос, как я люблю, и что-то ещё. Что-то тёплое. Уютное что-то. То есть именно это ощущение я испытывал, глядя на неё. Может, очки для зрения? Через три дня, сразу по моему приезду, мы встретились. Причём прямо в аэропорту, откуда она улетала в командировку. Ну судьба, не иначе, плюс в жизни она оказалась такой же красивой, плюс какие-то правильные приятности начала мне говорить – «ну, короче, будем трахаться, любить друг друга и смеяться», – подумал тогда я. Если бы наикрутейший секс мог избавить человечество от горя, можете считать, что мы бы с Машей вас спасли. Причём очень много раз. Вот. Можете не благодарить. Что касается любви – тут сложно сказать, сами понимаете, страсть, слепота, иллюзий шквал. Поначалу всё было неплохо. Я даже ей шампуни разложить у себя позволил – ну не может женщина без них, как мужчина без бритвы. Вру, мужчина в этом плане может всё. На самом деле надо было валить уже тогда, когда Маша не смогла приготовить макарошки с яйцом. Уже тогда, когда я выяснил, что её растили мама с бабушкой и кот (единственный мужик в доме). Уже тогда, после первой глупости, за которой стояли эгоизм и равнодушие – нужно было сгрести всю её косметику в мешок, помочь надеть пальто и попрощаться навсегда. Оставленную возле кровати резинку для волос выкинуть. Я спохватился достаточно вовремя. Ну, по крайне мере, достаточно для того, чтобы не болеть слишком долго после. Тут вряд ли можно кого-то винить, просто мы оказались абсолютно разными и с разными на тот момент хотелками. Красота часто мешает разглядеть сущность человека. Скорее всего, нас никогда и не было, но тем не менее – нас не стало. Причём не стало резко и неприятно. Не знаю, может, когда-нибудь она поймёт и извинится. А может, так и будет висеть в моём списке разочарований, но не это заботило мой мозг, пока тот переваривал утрату. Что такое в ней было, что я повёлся? Нет, дело не в любимых параметрах, в иллюзиях или чрезмерном желании кого-то полюбить. Не в красоте или расхлёстанном сексе. Всё это, конечно, присутствовало, но я сейчас про самую первую секунду. Про Большой взрыв, который дал импульс всему. Ведь любой фантазии нужен импульс. Что за доли секунды сделало из этой рядовой девочки особенную? Ведь только «особенный» способен продырявить наше эго, вызвать обиду и заставить страдать. Мы всегда пытаемся проанализировать середину и конец, и никогда – начало. Я нашёл причину. Я знал её всегда.