Чтение онлайн

– Самойлов? Без понятия. А что?

– Да у меня слетели пароли, а доступ к ним есть только у него.

– Уточни в отделе кадров.

– Ага. Но не сегодня, – смеется Алла. – Вам это платье очень идет, Нина Васильевна. Вы сегодня вообще красавица.

– Спасибо.

Искусству принимать комплименты я училась у психолога. Еще несколько лет назад в ответ на похвалу я бы страшно смутилась и стала невнятно блеять: «Да бросьте, да все как обычно…». Спасибо маме, в терапию я пришла с самооценкой ниже плинтуса. Спасибо психологу, ушла я от него гораздо более уверенной в себе. Да, не сказать, что мои проблемы и мои комплексы пропали вовсе. Но за несколько лет самоанализа я, по крайней мере, поняла, что мной движет, какие установки мешают мне быть счастливой, и как с этим дерьмом бороться.

Без Ставроса праздник выходит странным. Я, конечно, держу лицо. Вновь и вновь рассказываю, что мой муж сейчас вместе с дочерью, а я вот, за двоих.

– Тогда и пей за двоих! Чего уж! – смеется Азаров, сунув мне в руки два стаканчика сразу. Я улыбаюсь, хотя и крепко переживаю о том, как там Николоу. Знаю, это глупо. Он взрослый самостоятельный мужик. Он знает, что делать. И то, что мы женаты, ничего не меняет. Потому что это всего лишь фиктивный брак. Проблемы Николоу с дочерью меня даже по касательной не должны трогать. Но я почему-то не могу в них не погружаться. Я все время думаю про эту девочку. Про то, что ей плохо и страшно. И что рядом с ней в такие моменты нет мамы. Я жалею ее всей душой, всем сердцем, хотя видела Вику всего несколько раз. Она нечастый гость в отцовском офисе, а больше нам негде было встретиться. Темноволосая, крепенькая (не в отца), кареглазая… В день нашей последней встречи на ней было светлое платье, все сплошь в пятнах от подтаявшего мороженого.

Есть ли у меня шанс с ней подружиться? Насколько мне этот шанс нужен? Ведь не только она ко мне привязаться может. Но и я к ней всей душой прикипеть. В последние годы материнский инстинкт встал передо мной в полный рост.

Пока народ сметает закуски со стола, отхожу в сторонку.

– Ты видела? Она ничего не пила. Говорю ж – беременная.

– Ну не знаю…

– Да сама посуди, что еще заставило бы Николоу на ней жениться?

– Ой, девочки! Злые вы. А Ниночка симпатичная, умная…

– Как будто у нас тут посимпатичнее нет! Он вообще другой типаж предпочитает. Вы что, его баб не видели?

– Так те бабы только для потрахушек годятся. На таких не женятся, тебе ли не знать?

– А на таких, как Зайка, значит, женятся? Что ж она до сих пор замужем не была, а? Говорю вам, залетела она от нашего грека. Туда-сюда, и уйдет в декрет.

– И что тогда будет? Я уже с Ниной как-то сработалась. Не дай бог на ее место возьмут какую-то мымру!

– А мне кажется, Ставрос ее никуда не отпустит. Он только вокруг нее и бегает. Нина Васильевна то, Нина Васильевна это… Как мы не замечали, что они вместе?! Это же очевидно.

– Интересно, он ее и в постели зовет по имени отчеству?

Вопросу Светы из отдела маркетинга вторит смех собравшихся. Даже Ирочки, что меня защищала.

– Как представлю! Нина Васильевна, не соизволите ли вы часом совокупиться?

Я тоже улыбаюсь. Да, где-то горько. Но ведь ничего нового я не узнала. Ни о себе, ни о женском племени в целом.

– Нет, все немного не так… Света, кажется? – интересуюсь, показываясь из своей нычки. Дамы испуганно замирают. Собственно, такого эффекта я и ждала, затевая эту совершенно детскую выходку: – Знаете ли, Ставрос не из тех мужчин, которые спрашивают. Он просто берет и делает. Чего его душенька пожелает.

Выдав свою речь, отхожу. Беру стаканчик и, чтобы снять с себя все подозрения сразу, осушаю тот махом. Дыхания не хватает буквально на последний глоток. Стираю пальцами с губ золотистые капли. Офисные сплетницы наблюдают за мной, раскрыв рты. Интересно, что бы сказал Ставрос о моей выходке? Лично мне так хорошо, как давно уже не было. Я – пацифист. Но иногда обидчикам все же стоит дать по зубам. Почему я никогда не делала этого раньше? И с какого перепуга осмелилась это сделать теперь? Не потому ли, что его за своей спиною почувствовала? Да, пусть не взаправду, но в глазах окружающих Ставрос – моя защита.

Отворачиваюсь к столу с закусками. Греческая родня Ставроса не подвела. Стол ломится от яств. Мой муж не пожалел денег, а его родные – сил. Наверняка ведь было непросто организовать такое пиршество, когда от новогодних заказов и так на кухне не продохнуть.

Может, у него и в больнице имеются свои люди. Гляжу на телефон – нет ни пропущенных, ни не отвеченных сообщений. А ведь я волнуюсь. Принимаю поздравления и волнуюсь, посмеиваюсь над чужими шутками и волнуюсь, пью шампанское и волнуюсь…

Набираюсь смелости и звоню Николоу сама. Он не отвечает. Через час народ начинает расходиться. Еще минут через пятнадцать в огромном зале остаемся лишь я и сисадмин – любитель выпить. Кажется, компания ему не нужна. Как и повод. Не думаю, что он вообще помнит, зачем мы собрались. И пусть я не знаю, как дальше быть, здесь мне определённо ловить больше нечего. Иду к себе. В коридоре меня окликают.

– Нина Васильевна!

– Да?

Ну, надо же. Света! Стоит, переступая с ноги на ногу.

– Мне так неловко. Я пошутила. Вы же не обиделись?

А! Трясется за место. Удивительно, с какой готовностью наши люди прогибаются под начальство. Так и хочется спросить – куда твое красноречие делось? Ты же смелая была за глаза. А теперь что с тобой стало?

– Нет, конечно. Кто обижается на шутки?

Только идиоты. Как и на правду. Эта завистливая дурочка не озвучила ничего из того, что не соответствовало бы действительности. По доброй воле Николоу никогда бы на мне не женился – факт. И к бабке ходить не надо. Улыбаюсь до того широко, что начинает сводить от усилия скулы. Вот только с «потрахушками» она не угадала. Я для них, оказывается, тоже гожусь. Для них. И ни для чего кроме. Не то чтобы я в обиде. Таков был уговор.

– Может, вас подвезти? Там метель страшная.

– Спасибо. Но меня заберет муж.

То, что он не собирается этого делать, становится понятно немного позже. Я вызываю такси, чуть запнувшись на строке, куда едем, выключаю комп, забираю пальто из шкафа. Приложение сообщает, что время ожидания машины тридцать минут.

Потрясающе, блин! Город встал в десятибалльные пробки. Вьюжит… Спускаюсь в вестибюль. Огоньки мигают. С неба красиво сыплет. Снежинки лохматые-лохматые. Остро на языке возникает вкус застывшей на варежках снежной корки. Воспоминания заставляют улыбнуться.

Время тянется бесконечно. Через тридцать семь минут таксист отменяет вызов. Я ахаю – вот сволочь! И что теперь? Запрашиваю поиск. Машин полно, но никто не движется. Время ожидания на этот раз – аж сорок минут! И ведь не факт, что такси доедет. Надо было ехать на своей. Никогда не пила шампанского на завтрак, и не стоило начинать. Чай не аристократия. С другой стороны, если бы я была на колесах, не случилось бы того, что случилось на заднем сиденье в машине Николоу. В пальто жарко. От обрушившихся на меня воспоминаний буквально нестерпимо. А, была не была! Выхожу из здания. До моего дома пять кварталов пешком. Быстрей дойду, чем дождусь Убер. Жалеть о своем опрометчивом поступке начинаю минут через пять. Между высотками сквозняком буквально с ног сносит. Ветер свистит, проникая под наброшенный на голову шарф. Рвет полы пальто, ведет по ногам обжигающим холодом. Еще через пять минут у меня начинают стучать зубы. А жар уходит. Жара как не бывало. Снежные льдинки секут лицо. Я уж не знаю, что на щеках. Талая вода или слезы боли. Это только со мной, невезучей, такое могло случиться… Ловлю себя на этой мысли и тут же одергиваю. Дерьмо случается. В этом я не одинока. Нет какого-то специального указания свыше – портить жизнь мне одной.