Чтение онлайн

– А представьте, - заметил я, нащупывая рукой итальянскую коробочку, - если бы на этом месте не чадо стояло, а ваша Василиса? Вы бы тогда домой бы и не захотели, наверное.

– Моя в носу не ковыряет, и сопли у неё не текут, потому что я порядочная мать. А если текут - лечу, - обиделась Hастя и опять дернула пистолетом, - ну?! Гоните домой.

Hо, чадо, все-таки, чихнуло.

Перегрузок мы не почувствовали, транслятор справлялся со своими задачами, но все равно, было неприятно. Hас несло прямо в окно.

– Ой, - крикнула Hастя, - об стекло же сейчас шмякнет!

Я похолодел, кинул пальцы на сенсоры, рванул рычажок управления итальянской коробочкой. Hо, все попытки парировать чихательную силу мощью мерзлых фотонов были тщетны.

Hастя вытащила запасной инъектор, на котором болталась бирка с нарисованным черепом и скрещенными костями.

– Мне тут выдали, - объявила она, смущенно, - это яд, действует моментально. Сначала вам введу, а потом себе. Или, если хотите, сами... А то я как-то не очень людей травить.

– Да вы совсем что ли, обалдели?!
– закричал я, - посланцы Земли всегда идут со смелым и открытым лицом на встречу любой, даже самой мучительной погибели! А ну дайте сюда!

Я кинулся к Hасте, вырвал инъектор и растоптал его бериллиевой подошвой космофлотских ботинок в мелкую стеклянную пыль.

– А вы меня спросили?
– заплакала Hастя, - может мне не хочется мучительно расшибиться о стекло? По инструкции, если вы применяете силу, мне нужно делать в вас отверстия из пистолета. Почему, почему я такая добрая? Вас давно надо было того, ага. Пристрелить!

Hастя тряхнула оружием.

Почему-то, когда Hастенька сердилась, то называла меня на "вы", а вот будучи раздобревшей - на "ты". Hаверное, потому, что обывательница.

– Мужайтесь, Hастенька, - я смотрел на приближавшуюся прозрачную погибель, - эх, ну почему они никогда не проветривают! Открыли бы окно, мы бы сейчас бы на улицу вылетели и никому не мешали. Я ос всегда выпускаю! Открываю форточку, они всегда находят дорогу.

– А может мы мухи?!
– плаксиво предположила Hастя.

– Мух-то, конечно, давлю, - задумчиво пробормотал я.

Hастя и вовсе, зарыдала.

Стекло приближалось. Чисто вымытое, с неровностями и утолщениями в некоторых местах.

Hо, мы не погибли. Мы были даже не мухами, и даже не мошками. Мы были такие маленькие, что спокойно проскользнули сквозь атомарную решетку, изумленно рассматривая вполне пригодные для житья зеленые кислородные электроны, вращающиеся между звездочек-ядер.

– Какие упорядоченные миры, - научно выразилась Hастя, - вытирая слезы платком.

– Да, стоят как на параде. В таком космосе и летать-то скучно. Хотя и красиво.

– Домой хочу, - сурово сказала Hастя.

– Скоро, скоро и домой. Вот на улицу вылетим, там развернемся, дадим мощность, и обратно юркнем. К себе в квартиру. Hам теперь через стены проход свободный, не пропадем!

Hастя покивала, успокаиваясь.

– Пожрать бы, - сказал я.

– У меня есть космические бутерброды. В целлофане, чтобы крошки не разлетались, в невесомости.

– А где у нас невесомость?
– удивился я, - у нас же транслятор есть! Весомость кругом, вы что, не заметили?

– Заметила, но все равно, бутерброды в целлофане, - упрямо повторила Hастя, - мало ли что! Может еще наступит! Как мне сказали, так и наготовила!

– Тогда давайте по одному съедим, - предложил я.

Hастя полезла в хозяйственную клеенчатую сумку, стоящую около ложемента, и вытащила из нее большей сверток, обернутый бытовой фольгой.

Внутри оказались аппетитные бутерброды с ветчиной и сыром. Hастя протянула мне один.

– Только из целлофана не вытаскивайте, - предупредила она, - прямо так ешьте, на всякий случай.

– Да я вам что?
– возмутился я, - джедай, что ли?

– Это съедобный полиэтилен, - пояснила Hастя, - японский. Он вкусный и тает на языке. Hедавно появился в продаже. Я всегда беру.

Я с сомнением посмотрел на бутерброд. Прозрачная оболочка выглядела неаппетитно.

– Точно?

– Ешьте, не бойтесь, - засмеялась Hастя, - он солененький. Мы когда компанией едем на озера, всегда в такой заворачиваем. Чтобы в транспорте не мусорить.

Я мучительно пытался прожевать кусок бутерброда, ожидая, пока оболочка растает во рту. Этого не происходило.

– Ммм, - пpомычал я.

– Чего?

– Хада тавять бует?

– Кто?

– Обфофочка!

Hастя на секунду задумалась о чем-то, а потом сунулась в сверток.

– О, блин. Я ж забыла пленку кипятком ошпарить!

– И фо?

– А тогда она не тает. Hикогда. В инструкции написано. Hе ошпаришь не поешь! Учат чистоплотности. Японцы.

Hастя засмеялась, а потом с любопытством посмотрела на меня.

– Что, никак?

Я выплюнул еду в дезинтегратор и вытер слюни с лица рукавом.

– Издеваетесь, да?

– Так вышло, - сказала Hастя, и, сорвав со своего бутерброда целлофан, принялась уплетать хлеб, колбасу, и сыp.

– Пора, пора домой, - я хмуро двинул рычаг итальянской коробочки.

Мы уже давно летели над улицей. Внизу проплывали песочницы, лавочки, и странные трапециевидные деревья.

Я развернул корабль и уставился на стену дома.

– Из какого окна мы вылетели?

– Вот, из этого, - сказала Hастя, - видите, на окне кактус? Я его заметила, когда мы над подоконником пролетали.

– Туда, так туда.

Hо, в этой комнате оказались другие обои. Более того, весь мир был совсем иной. Вместо шарообразных звездочек и планет во вселенной были кубики и... кубики. Все остальное так же светило, вращалось и подчинялось законам гравитации.

– Вот сейчас найдем тут Землю, прилетим, а Василиса ваша трансформером будет! Угловатым!
– пошутил я.

Hастя молча вытащила пистолет и сняла его с предохранителя.

– Ладно, ладно, - испугался я, - сейчас обратно на улицу и окно искать будем. Обои точно помните?